От войны до войны

Робер нагнулся и быстро поднял золотые цветы. Какой он дурак… Забыть, что у роз есть шипы, девочка может уколоться, надо было прислать ей те странные цветы, что привозят мориски, как же их называют?

– Мэллит, – Эпинэ улыбнулся и положил подобранные цветы на стол, – если ты свободна и тебе не слишком противно мое общество…

– Не надо шутить над важным.

Какая же она серьезная и какая она красивая! Альдо совсем рехнулся, если ему нужна вдова Клара.

– Хорошо, не буду…

Мэллит присела на краешек стула, по-прежнему прижимая к груди розы, на крохотной ладошке виднелись три ссадины.

– Робер передаст Альдо, что я счастлива, но… Человек внизу теперь знает, что я – женщина.

Он и раньше знал. Хозяин «Стрижа» никогда не был дураком, раз или два еще могло сойти, но если Альдо и «виноторговец» встречались каждую неделю…

– Он никому не скажет, ему это невыгодно. Конечно, если ты хочешь, можно сменить комнаты.

То есть снять еще одни, в другом квартале, а «Стрижа» придется оставить за собой. Пока Кристобалю платят, он не выдаст.

– Робер… Может дочь моего отца спросить… Что говорил Первородный, когда просил тебя прийти…

Много чего, раздери его кошки, но она не должна этого знать!

– Он… Он рассказал, что вы встречаетесь, что ему стыдно, когда он не может прийти, а ты его ждешь…

– Так было, – девушка вздохнула и опустила ресницы, – я ждала, пока не заходила луна, но ожидание тоже счастье, если ждешь любимого.

Вот так, Робер Эпинэ. Теперь ты – поверенный и чужой любви, и чужого равнодушия.

– Да, Мэллит. Любовь – это счастье, даже когда она горе.

– Так говорят там, где ты родился?

В Талиге говорят, что «от безответной любви и у голубя зубы вырастут», а вот про иноходцев земляки никаких поговорок не придумали.

"– Мэллит, боюсь, нам с Альдо придется уехать. Эсперадор хочет помириться с Талигом, мы не сможем больше жить в Агарисе.

– Я слышала. Достославный из достославных говорил с отцом моего отца. Это правильно, беду чуют ходящие на четырех ногах, а они не ошибаются. Многие из правнуков Кабиоховых готовятся вырвать корни свои из оскверненной земли.

– Ты тоже уедешь?

– Ставшая Залогом принадлежит аре, а ее хранит достославный из достославных. Он мудр, и мыслей его не знает никто. Первородный согласен уехать?

– Он не хочет.

– Его жизнь не имеет цены. Скажи ему… – Мэллит запнулась и замолчала, уткнув лицо в розы, которые Альдо Ракан ей не присылал.

Во имя Астрапа, она боится, что они не смогут проститься! Альдо должен к ней прийти. Прийти и сказать, что любит, он не может просто взять и уехать.