От войны до войны

Ее Величество не скрывает своих встреч с Первым маршалом, но лишний раз напоминать об этом не стоит. Тем более теперь…

– Эр Август, – осмелел Ричард, – если начнется война, Первый маршал сможет потребовать освобождения Ги Ариго?

– Герцог Алва может требовать все, что захочет, и без войны. Другое дело, что Ги, Иорам и Людвиг – его враги. Будет странно, если Ворон за них заступится. Думай он иначе, он не стал бы размахивать на Совете найденными письмами, хотя по-своему Алва прав. Поведение Иорама было, мягко говоря, подозрительным.

– Я… я думал, что Ее Величество…

Кансилльер покачал головой:

– Я бы не обольщался.

Кансилльер замолчал, они миновали внутренний двор и оказались у изящной арки, которую охраняли гвардейцы в алом. Штанцлер назвал пароль, охранники расступились, и кансилльер Талига и оруженосец Первого маршала прошли в небольшой сад, засаженный сиренью и гиацинтами.

Штанцлер трижды стукнул в низенькую дверцу светлого дерева, та распахнулась, и на гостей уставились круглые темные глаза. Узнав кансилльера, женщина облегченно вздохнула.

– Клариче, – быстро сказал Штанцлер, – Ричард Окделл – оруженосец маршала Алвы, он ищет своего господина. У него срочные известия.

– Ее Величество и монсеньор в будуаре Ее Величества, – церемонно произнесла Клариче, и тут Ричард ее вспомнил. Именно она причесывала Катари в тот уже давний день, когда оруженосец впервые увидел свою королеву.

– Это очень важно, – твердо сказал эр Август.

– Пусть молодой господин доложит о себе сам, – сдалась камеристка.

– Идите, Ричард, – Август сжал плечо юноши, – и да поможет вам Создатель.

Ричард пригнулся и вошел в пахнущую гиацинтами прихожую. Ему хотелось разглядеть все как следует, но под настороженным взглядом камеристки это было неудобно.

– Сударь, – женщина указала на обитую голубым шелком дверь, – вам туда. Сначала будет приемная, за ней – будуар.

– Спасибо, – выпалил Ричард, сердце которого забилось при мысли о том, что он скоро увидит Катари.

Ричард, стараясь ступать потише, пересек приемную, откуда вели три двери. Одна была распахнута, и Дик вошел. Катари в голубом нижнем платье сидела на коленях у маршала, но как-то странно. Услышав шорох, она вздрогнула всем телом, но попытки вскочить не предприняла, а, наоборот, крепче прижалась к Ворону. Юноша видел заколотые высоко на затылке волосы и напряженную шею.