От войны до войны

Зачем ему возвращаться и куда? Зачем вообще жить? Он не везет ни победы, ни добрых вестей, Мэллит любит Альдо, Раканы без него обойдутся, дед давно не понимает, на каком он свете, а мать, хотя и ходит и говорит, умерла вместе с отцом и братьями. Младшего сына она оплакала и похоронила вместе со старшими, о том, что он выжил, в Эпинэ узнали лишь через год, но Агарис для оставшихся в Талиге так же далек, как Рассветные Сады.

Знатные фамилии вымирают, наступает время дальних родичей и бастардов, с этим не поспоришь. Кое-как держится Дом Волны, но что он может один, да и сами Придды… Робер никогда не любил эту семейку, хотя она и осталась верна Раканам, не то что Савиньяки и фок Варзов.

Те верны не Раканам, а Талигу! Проклятие, опять те же мысли – Талиг или Талигойя, Талиг или Раканы?

Нужно жениться, и поскорей, чтобы Повелители Молний не исчезли, как исчезли подлинные Повелители Ветров, но как же не хочется связывать себя с нелюбимой породистой женщиной! А в империи герцогу Эпинэ делать нечего. Конь павлину не товарищ.

Робер выпил и налил еще. Над стаканом поднимался ароматный пар, голова слегка кружилась, в памяти всплывали то заснеженные горы, то оранжевые розы казарских садов, то синие глаза Ворона.

У смерти тоже синий взгляд, Робер Эпинэ заглянул ей в глаза у подножия священной бакранской горы, и с тех пор ему все кажется неправильным и лживым."

"Иноходец поднялся и подошел к окну, откуда открывался прекрасный вид на зимний Агарис. Вот он и вернулся, вопрос – куда. Талигоец потряс головой, пытаясь отогнать тошнотворные мысли, и посмотрел на Его Крысейшество. Клемент по-прежнему сидел в своей сумке, а перед ним лежала золотистая булочка, к которой крыс так и не притронулся.

2Хогберд восемьсот девяносто пятый раз переливал из пустого в порожнее, а Матильда его слушала, сдерживаясь из последних сил. Все было ерундой, кроме смерти Робера. Бедный Иноходец, бедные его дед и мать. Пережить всех своих детей… Что бы стало с ней, если бы погиб Альдо?! Зачем тогда было бы жить?

– Мы ошибались в наших расчетах, – Питер Хогберд великодушно перекладывал на плечи Матильды долю ответственности за поражение в Кагете и гибель Робера Эпинэ. – К сожалению, позиция Дорака безупречна – он использовал вопиющие ошибки гайифской дипломатии…

Принцесса принялась сжимать и разжимать кулаки, мысленно повторяя знакомые с юности сонеты Веннена.

От того, что она запустит в Питера Хогберда подсвечником, Робер не воскреснет. Бедняга, избежать верной смерти в Талигойе, чтобы сгинуть в чужих горах… Матильда помнила, как первый раз увидела Иноходца. Это было после восстания Эгмонта, когда в Агарисе нет-нет да и появлялись уцелевшие. Принцесса Ракан получила записку от Адриана.