Отчаянная помощница для смутьяна

Тапочки, вообще, похоже дома остались, а вот тебе Андрей сейчас надо пиджак снять и обувь хотя бы… — кажется, от нервов у меня началось словесное недержание.

Радов откашлялся и тихим хриплым голосом произнес, прерывая мой нервный монолог.

— Спасибо, Ксюш. Не ожидал. Честно.

— Почему это не ожидали?

— Ну, обычно девушки меня не спасать стремятся, а стараются убить или ударить, за свои обиды, как Лена вот сейчас, или Карина с ножом, или…

— Андрей, что с ногами? Ты обувь сможешь снять?

— Вряд ли. В данный момент я ног совсем не чувствую.

Вот это плохо, очень плохо. Мне едва удается подавить подступающую панику.

Радов молчит, как мне кажется, экономит силы, но молчание еще больше меня пугает, но главное, я чувствую дыхание Андрея, стук сердца под моей рукой, и вот это успокаивает.

Мне становится все труднее и труднее держать босса. Радов помогает мне по мере сил.

К счастью, вскоре я услышала звуки сирен. Помощь близко.

Нас с боссом вытащили достаточно быстро. Спасатели подъехали на катере, а и уже на борту Андрею стали оказывать первую помощь, и уже на набережной, когда шефа погрузили на носилки и стали заносить в машину, меня отпустило. Все будет хорошо. Верно ведь?

Голова закружилась, в ушах зашумело, а перед глазами все начало темнеть.

— Ксюша! — последнее, что я услышала, был обеспокоенный вскрик Андрея.

Очнулась на не особо мягкой постели. Оглядевшись, поняла, что нахожусь, скорее всего, в палате. Эм. Зачем мне в отдельную палату? Подумаешь, в обморок упала. Могли и на месте в чувство привести.

Андрей! Что с Андреем? Как он, где он?

Вскакиваю с кровати, и у меня перед глазами все кружится. Ну и ничего страшного. Плохо то, что, я в больничном халате, причем на голое тело. Где моя мокрая одежда, не известно. Ладно, это тоже мелочи.

Выхожу в пустой коридор, в конце которого замечаю медсестру и лифт. Радостно бреду к женщине, и тут створки лифта открываются… и я в шоке, поскольку из него выходят мой папа с мамой, а еще родители Радова. Причем мой отец громко ругается с отцом Андрея.

— Ксюшенька! — первой меня замечает мама.

Мама стремительно бежит в мою сторону, раскрыв объятия. У меня первый порыв тоже был бежать, только в противоположную от родителей сторону. Попа чует неприятности, первый признак которых — мой папа, ругающийся с Радовым.

— Как же мы испугались, когда нам позвонили и сообщили, что ты в больнице! — мама крепко меня обняла.

— Да, у меня все в порядке. А кто позвонил?

— Отец того молодого человека, которого ты так отважно спасала, — с осуждением произнесла мама. Да-да, помню. Риск, по мнению мамы — дело неблагородное, и очень даже вредное. Особенно, если речь идет обо мне.

Как он? Как Андрей? Ну, тот, кого я спасала? С ним все хорошо?

— Я точно не знаю, но вроде живой, — отмахнулась мама.