Отель последней надежды

Он сам много лет гордился тем, что у него есть пропуск в Белый дом, а у его машины есть пропуск на знаменитую стоянку, не за забором, где парковались репортеры и временные служащие, а именно внутри, на асфальтовом пятачке, где всегда жарило солнце и машины стояли тесно, как сардины в банке!

А когда ему лет пятнадцать назад впервые выписали пропуск в Пентагон, он чуть не плакал от счастья, идиот!

Тут хоть и не Пентагон, но все равно не пускают!

— Я могу позвонить господину Звонареву?

— Позвони-ить?! — еще подозрительнее протянул человек за стеклом. — Звоните, коли знаете номер!

— Вам Паша нужен? — спросила девушка, которая все мешкала с той стороны укреплений, как бы ожидая лифта. — Я сейчас ему скажу, он к вам спустится! А вы курьер?

Полковник Уолш покорился и признался, что он курьер.

— Если хотите, можете отдать мне бумаги. Вы же бумаги привезли? Из Северного порта, да?

— Нет, — сказал Уолш, которому надоела вся эта канитель. Дело минутное, а занимает так много драгоценного времени. — Но если вы вызовете господина Звонарева, я буду вам очень благодарен.

— А как вас зовут? — спросила девушка и откинула волосы, которые взметнулись и легли на прежнее место.

Волосы действительно были очень хороши, Дэн оценил.

— Меня зовут Дэн Уолш, — сказал он. — Спасибо за помощь.

— Нет, — вдруг заявила девушка, — вы не курьер!

Он кивнул, соглашаясь, что не курьер.

— Ваш лифт приехал.

— А? А, спасибо!

Человек в очках пропустил еще нескольких, которые показали ему нужные бумажки, а потом сказал Дэну из-за стекла:

— Что ж вы не объяснили, что кульер! Я бы вам телефончик для связи выдал! А то не говорите, а потом обижаться будете, что не пускают вас! Ведь таких-то, без пропуска, много лезет! А кульер лицо должностное.

Дэн улыбался, как идиот, и все кивал. Он не слишком хорошо понимал разговорный русский и решил, что лучше не объясняться.

— А то пришли и не говорите! А на лбу у вас, между прочим, не написано, что вы кульер! Так откудова я должен знать?..

Тут кто-то жизнерадостно хлопнул Дэна по плечу, и он оглянулся.

— Ты, что ли, из порта бумаги привез? Мне Машка сказала! Ну, давай, что ли! И где расписаться?

Неизвестно, кого именно он ожидал увидеть.

Голливудскую звезду, брата Кличко, Франца Бэккенбауэра?..

Папу римского, Фиделя Кастро, принца Чарльза?.."

"За турникетом стоял жизнерадостный толстячок в просторной рубахе и джинсах, которые из-за животика плохо на нем сидели, и казалось, что сию минуту упадут с задницы. У него были обвислые щечки закормленного сладким мальчика и пегий ежик волос на голове.

Отлично, подумал полковник Уолш с некоторой брезгливостью в свой адрес. Значит, вот это и есть предмет страданий моего прирученного, но очень гордого мустанга.