Отель последней надежды

Вы понятия не имели, что утопить человека в ванне не так-то просто, хотя держать его за лодыжки, не давая всплыть, — самый верный способ. Надя сильная и молодая женщина. Вам пришлось держать ее изо всех сил. У нее остались синяки, и ваша инсценировка все равно провалилась бы!

— Кто ты такой, жалкий иностранец, чтобы судить меня?! — спросила Марья Максимовна с презрением. — Остаться без мужа и без гроша в кармане, когда тебе под сорок! Ты знаешь, что это такое изо дня в день наблюдать, как он возвращается домой, но не ко мне, а к ней, которая была на пятнадцать лет моложе?! Ты знаешь, каково это — сознавать, что отдала все, и он взял все, а потом оказалось, что этого мало! Что ему нужно такое, чего я никогда не смогу ему дать?! Ребенок! Маленький, отвратительный, вонючий ребенок! Ему было под пятьдесят, и он захотел этого ребенка и променял меня на него!

— Меня это не слишком интересует, — сказал Дэн Уолш.

Должно быть, майор Флеминг вместе с доктором Бенвиком так и не нашли мост и утонули в Неве при попытке переправиться на лодке.

Марья Максимовна тяжело поднялась и вытянула изуродованные руки:

— Я была красавица! — закричала она. — Я была самой красивой женщиной в посольстве, и все говорили мужу, как ему повезло, что я принадлежу ему! Меня хотели султаны и министры! А он посмел.., отказаться?! Отвернуться от меня?! Как раз когда моя красота начала увядать, он бросил меня, как ненужную вещь, как использованную тряпку!

— С тех пор прошло много лет, — произнес Уолш. — Успокойтесь.

Марья Максимовна, выставив руки вперед, пошла на него, и это было страшно. Так страшно, что он поневоле сделал шаг назад.

— Не-ет! Я сожгла собственное тело, я выжгла ненавистью душу, и я почти победила! Если бы не ты, я бы истребила его отродье, и от него на земле не осталось бы ничего, а у меня есть Маша! Я не могла родить, но моя душа живет в моей внучке! Моя внучка осталась бы в его доме, а его внучка захлебнулась бы в ванне, голая и страшная! Во-от, это была бы месть! За все, что он со мной сделал! За все мои мучения! За его предательство и подлость!

— Марья Максимовна! — прохрипела Надежда. — Остановитесь!

Старуха развернулась и взглянула на нее.

— Ты только посмотри на себя, жалкая, страшная обезьяна! — сказала она с презрением. — Ты не женщина! Ты хавронья!

— Кто?! — удивился Уолш."

"— Ты жрешь как свинья, — продолжала Марья Максимовна. — Ты работаешь как лошадь и жрешь как свинья! Ты даже не смогла удержать мужчину!

— Вы тоже не смогли, — прохрипела Надежда. — Хотя вы были женщиной! Вы были женщиной, а сейчас вы чудовище! И я сочувствую вам.

Старуха завыла и бросилась к дивану, но Уолш перехватил ее и легко толкнул на стул.

— Откуда ты узнал? — равнодушно спросила Надежда.