Отель желаний

‒ Если бы я ответила взаимностью тебе сразу, без отказов, сопротивления и побегов, твоя заинтересованность угасла бы уже через пару недель?

‒ Нет. Потому что возникла она не месяц назад, как ты считаешь, а намного раньше.

‒ Раньше? Когда?

‒ Год назад, ‒ отвечает уверенно, ввергая меня в ступор. Год назад… Я не встречала Лиса до того самого момента, когда он появился на пороге моего кабинета после смерти отца. Я не знала его раньше, не могла знать. Даже, увидев его мельком, запомнила бы это выразительное лицо и острый взгляд. Я бы такое не забыла.

‒ Год назад?! Когда? Где?.

‒ Пусть это останется моей маленькой тайной, Вишенка, ‒ в глазах пляшут задорные огоньки, ‒ и, если ты будешь хорошей девочкой, когда-нибудь я тебе расскажу.

‒ Я была хорошей девочкой! ‒ взвизгиваю, желая получить разъяснение прямо сейчас.

‒ Нет, ‒ качает головой, ‒ хорошей ты была лишь последний час. Этого недостаточно.

‒ Я буду хорошей! Обещаю.

‒ Не обещай ‒ сделай. ‒ Лис переворачивается на спину, утягивая меня за собой и вновь укладывая на свою грудь. ‒ И чтобы я удостоверился, что ты встала на путь исправления, мы просто поговорим.

‒ О чём?"

"‒ О чём угодно, ‒ хмыкает. ‒ Ты пока не готова открыться мне, но в свою очередь, можешь задать любой интересующий тебя вопрос. Что угодно, Лана. Я отвечу.

Лис замолкает в ожидании, внимательно изучая взглядом каждую чёрточку на моём лице. Ощущаю кожей необходимость разговора сейчас. Для него это, вероятно, гарантия, что я развернулась на сто восемьдесят градусов и теперь двигаюсь в направлении к нему, медленно, но верно, сокращая гигантское расстояние. Жёстко, но предельно понятно, Лис показал, насколько ему неприятно моё безразличие и отстранённость.

‒ Ну же, Вишенка.

‒ Почему Елисей? Нет, я понимаю, что решение не ты принимал, но как-то же твои родители пришли к этому… нераспространённому имени?

‒ Тебя действительного интересует именно это? ‒ бровь в удивлении поднимается, а сам Лис даже ёрзает на серебристых простынях.

‒ Ты же сам сказал ‒ любой вопрос. Или нет?

‒ Да, именно так. Что ж… ‒ взгляд устремляется куда-то в пустоту. Видимо, Кретов подбирает слова для более подробного объяснения.

‒ Серьёзно?

‒ А как ты думаешь, откуда у отца была эта жгучая тяга к испанским названиям? Её зовут Марита. Дочь испанского дипломата, из любопытства напросившаяся с ним в поездку в Советский Союз. Тогда это было непросто, но она так хотела попасть в нашу страну, что прадеду пришлось постараться, чтобы исполнить желание единственной дочери. И вот на традиционном вечере, которые уже тогда устраивались при МИДе, она познакомилась с юношей по имени Захар.