Номер 19

Девушке трудно дышать. Она словно оказалась под действием невидимой машины времени.

Люстра.

Диван.

Шкаф.

Тот самый шкаф.

Писк в ушах.

Ступеньки, словно портал, с каждым шагом перемещают ее в кошмарное детство.

Все как тогда.

Как тогда на полу у стола сидит плачущая мама. Как тогда на лице у мамы кровь. Как тогда отец кричит и размахивает руками. Как тогда предательские коленки дрожат и становятся ватными.

Внизу все как описывала Майя. Родители ссорятся.

– Доченька. Уходи! Иди к сестре.

– Заткнись!

Звонкая пощечина не дает договорить. Грубая ладонь сбивает женщину, и та падает под стол.

– Иди. Ну, ближе. Что встала?

Лилия не отрываясь смотрит на маму. Кажется, мама дышит. Слезы, слюни, волосы и кровь перемешались на лице женщины.

– Давай-давай. Смелее. Иди сюда.

Девушка идет к отцу. С каждым шагом она все отчетливее чувствует запах алкоголя.

Отец пьян.

Это опять произошло.

Почти семь лет он не притрагивался к бутылке. Семь более-менее спокойных, можно сказать счастливых лет.

Почему сейчас?

Он же клялся. Говорил, что ему стыдно. Что все осознал. И несмотря на свои обещания отец пьян.

«Шторм» Вивальди переходит к кульминации. К виолончели подключается струнный квартет, нет, целый оркестр с расстроенными инструментами.

– Сюда!

Лилия медлит.

Она знает, что бывает, когда отец напивается. Знает, что сейчас произойдет. А также она знает, что могло бы произойти с мамой, если бы она не послушалась и не спустилась.

– Ли, ты меня хорошо слышишь?

– Ым. Да, папа.

Девушка осторожно подходит к столу.

Как тогда ее глаза часто моргают. Как тогда она боится двинуться. Как тогда ковер пропитался красным, и теперь Лилия стоит босыми ногами в жуткой луже вина и крови.

– Умничка, Ли. Моя девочка. – Он двигает пьяной рукой, неуклюже хватает Лилию за рукав, подтягивает к себе, чтобы приобнять дочь.

– Что, ым, случилось? – Ее голос дрожит.

– Да не смотри ты туда. С ней все в порядке. Притворяется, мразь. – Он ухмыляется и презрительно косится на жену. – А ну вылезай! – Он пинает ножку стола. – Посмотри, кто к нам пришел.

– Ым, мама, давай, ым, помогу.

Лилия тянется, чтобы поднять маму, но удар в плечо отталкивает ее в сторону. Удар такой силы, что девушка практически перелетает через подлокотник и приземляется на диван.

Мелодия обрывается. Оркестр умолкает.

Тишина давит на уши.

– Не надо, я сказал! – Голос отца звучит, словно доносится откуда-то из глубокого погреба. – Пусть сама вылезает. Ха-ха. Сама залезла, сама и выберется.

Он наклоняется и громко хохочет в ухо жене.

– Так?

– Да, – еле слышно, сквозь глухое эхо хрипит мама.

Как тогда Лилия чувствует, что вот-вот потеряет дар речи. Смолкнет, но в этот раз навсегда. Как тогда возле дивана стоит ваза. Тяжелая, ребристая.

Ваза.