4
0Чуть как дурак не расплакавшись. И отдал всего себя ей. А сейчас вот получалось, что…
– Так вы будете заходить? – поторопила Диму медсестра. Он резко кивнул. Толкнул дверь в палату. Не давая себе сбежать. Оставляя сердце где-то там, за несколько десятков километров. А телом находясь здесь. Где должен. Где, мать его, должен был находиться.
– Настя, привет. Я приехал, как только узнал. Ты как?
Настя на него не смотрела, но с ее длинных мохнатых ресниц капали слезы. Она пыталась утереть их рукой. Но с координацией у нее были большие проблемы. Поэтому Дима поспешно достал бумажную салфетку из стоящей на тумбочке у кровати коробки и осторожно промокнул ей лицо. А та почему-то заревела пуще прежнего. Тонкие черты исказились. Настя нелепо пошевелила губами. И он услышал… мычание. Да.
Наверное, она очень переживала. Из-за смерти матери, само собой. И за себя… что тоже понятно. Мы все жалеем себя.
– Ты не беспокойся, Насть. Я все устрою. И похороны, и вообще.
Мычание стало громче. Дима впервые видел, чтобы она так волновалась. Хаотично скользила руками по простыням. Комкала их в тонких пальцах.
– И о себе не волнуйся. Я тебя не оставлю, слышишь? И с разводом… повременю.
А ведь тот должен был состояться уже завтра. Ему не хватило какого-то дня. Да что там… часов. Дима на мгновение будто провалился. В свои черные вязкие, как болотная жижа, мысли. А когда снова вернулся в реальность, Настя впала в совершеннейшее безумие. Она хрипела, извивалась теми частями тела, которыми могла пошевелить, и билась… Билась затылком о подушку. И как будто пыталась что-то сказать. Тушнов всерьез забеспокоился. Нажал на тревожную кнопку. Тут же примчалась бригада врачей, и его выпроводили из палаты.
Ему не хватало воздуха. Он прошел через коридор и буквально вывалился на улицу. Пахло талым снегом, легким печным дымком и, как ни странно, весной. Дима осмотрелся. Он так и не придумал, что сказать Кате. Он все еще отчаянно боялся ее потерять. Но откладывать разговор и дальше и заставлять ее волноваться не мог. Добрался до машины, взял телефон. И прижал плечом к уху. Почему-то ужасно, до дрожи в пальцах, хотелось курить. Хотя он до этого курил всего два раза в жизни. Еще пацаном, доказывая, что крутой.
– Дима? Ну, слава богу! У тебя все хорошо?
Другая бы на ее месте спросила, где его носит, когда у неё праздник. Или что-нибудь в этом духе.
– Прости, что заставил тебя волноваться. У меня все хорошо. Но, боюсь, мне придется пропустить вечеринку.
– Что-то с Настей, да?
– Давай дома поговорим. Когда я вернусь.
– Ладно. Ты только…
– Что?
– Не садись сам за руль. Хорошо?
Другая бы на её месте обиделась за испорченный вечер. За то, что подвел. За то, что выставил ее дурой перед родней и друзьями. Он не стоил ее. Не стоил… Он бы сдох, если бы она, осознав это, ушла.
