Первая любовь

Она совершенно ничего не соображала, не понимала уже, что он делает с ней, где блуждают его руки, что он вытворяет своими губами с ее шеей, ее грудью, что он бормочет ей в ушко, зарываясь пальцами в уже основательно разворошенную шишку на голове.

Его синие глаза потемнели, и в полумраке салона машины казались совершенно черными, как колодцы, на дне которых не увидишь света звезд.

И Кристина падала, падала, падала в эти черные дыры, сходя с ума от неизведанного прежде наслаждения, извиваясь в его горячих руках, как кошка, требующая ласки."

"Это был конец, омут, из которого она не собиралась выплывать.

Митяю, похоже, не давали покоя ее волосы, потому что он все возвращался к ее прическе, легко перебирая пальцами, разматывая окончательно аккуратную шишку и восхищенно выдыхая, зарываясь уже двумя ладонями в пушистые распущенные пряди.

Чуть помедлил, вглядывась в ее возбужденное, немного испуганное происходящим лицо, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут Кристина нетерпеливо заерзала у него на коленях, и Митяй, тихо пробормотав какое-то ругательство, опять дернул ее на себя, впиваясь еще безжалостнее в уже порядком распухшие губы.

Кристине было невозможно жарко, от смелых ласк сладко тянуло где-то внизу, неосознанно заставляя ерзать на парне все сильнее, стонать все громче, обхватывать его, шарить беспорядочно неловкими неумелыми руками по телу, расстегивая рубашку, получая невероятное удовольствие от совершенно новых для нее тактильных ощущений.

Она ощущала его возбуждение животом, и уже потянулась пальчиками к ремню на джинсах, но он перехватил ее руки.

– Тебе спать пора, уже поздно, сама же говорила, – голос его был таким хриплым, таким до невозможности возбуждающим, что Кристина не сразу поняла смысл слов.

А когда поняла, когда осознала, что происходит, полыхнула таким пожаром, что от щек, кажется, можно было бумагу поджигать.

Она совсем стыд потеряла!

Уселась на него верхом, терлась, рубашку расстегнула, да еще и в штаны пыталась залезть! Кошмар какой!

В стыдливом ужасе, Кристина совершенно упустила из виду, что Митяй, вообще-то сам проявил инициативу, как она и хотела.

Сам обнял, сам поцеловал, сам перетащил на колени к себе, и потом … Тоже сам…

Ей казалось, что это она, она ведет себя ужасно, распутно, вешается на мужчину!

А он, может, и не собирался ничего… Может, он просто… Ведь, если бы нравилось, то не остановился бы… Значит…

Девушка перелезла на свое сиденье, со стыдом попыталась застегнуть блузку, одновременно прибирая волосы, растрепавшиеся до самой поясницы и ужасно мешающие теперь. Потом поняла, что пуговки на блузке не расстегнуты, а оторваны, поэтому никак она себя в порядок не приведет.

Огляделась в поисках куртки.

Митяй потянулся, подал ее с заднего сиденья.