Пиранья. Первый бросок

Кто это тут за социализм – прекрасная Эжени? Шарль? Несознательные они тут все какие-то, неправильные…

Коридоры, по которым его вели, он запомнил отлично. И без малейшей заминки прокрался к черному ходу. Мимо плотно притворенных дверей, за которыми неизвестно кто обитал, мимо тяжелых старинных шифоньеров, мимо часов под стеклянным колпаком. Скользил, словно во сне.

Вышел на низкое крыльцо, в душную теплую ночь, держа ладонь на рукояти паранга. Должны же в таком поместье иметься какие-то сторожа? Лишь бы собак не было, от них столько шума…

Решительно спустился с крыльца, подошел к веревке с сохнущим бельем и снял с нее первые попавшиеся под руку штаны – собственные держались на одной-единственной пуговице трудами пылкой Эжени, и полагаться на них рискованно.

Украденные великоваты и влажноваты, но пуговицы на них в целости…

Постоял у стены, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то скрипуче орала неизвестная ночная птица, от другого конца дома долетел тихий женский голосок – те две вертихвостки, надо полагать?

В небе сияли огромные звезды, сверкала ослепительная полоса Млечного Пути с черным пятном «угольного мешка».

Без труда Мазур отыскал Южный Крест – в точности такой, как на бразильском флаге. Ну вот, и определенность появилась. Теперь он прекрасно знал, в какой стороне Виктория, и предпочитал не думать о совершенно неизвестной ему дороге туда. Плестись полсотни километров по бездорожью… А почему, собственно, нужно плестись?

Вон то строение наверняка и есть гараж. Бывшая конюшня – их в старые времена строили на значительном отдалении от дома, чтобы господам не пришлось нюхать запашок навоза. Если перебежать вон туда, держась подальше от единственного освещенного окна…

Он скользнул в ту сторону бесшумной тенью.

Бежать босиком было непривычно, но Мазур резонно предполагал, что здесь, вокруг барской резиденции, вряд ли могут валяться ржавые железки или битые бутылки, а значит, риск повредить босые ноги минимален. Мелкими неудобствами можно пренебречь… Не барин, и босиком дошлепает.

Поразительная все же беспечность – он был уже у самого гаража, а вокруг по-прежнему тишина, не выскочил с воплями бдительный сторож, не всполошилась собака. Ну, впрочем, сие вполне объяснимо – плантация простирается у черта на куличках, вдали от городов с их криминальным элементом, так что в особых предосторожностях и нет нужды.

Тростниковые заросли тянутся километров на десять, кто тут будет пробираться со злодейскими целями в особняк посреди зеленого сладкого моря…

Он тихонечко приоткрыл высокую, сколоченную из струганых досок половинку двери – хорошо смазанные петли не скрипнули. Постоял у входа, прислушиваясь, потом скользнул в темноту, знакомо пахнущую бензином и железом.