Пиранья. Первый бросок

А у них вон там, возле фальшборта, еще и карабин лежит, причем, что интересно, не охотничий какой-нибудь, а «Ли-Энфилд», пятый номер, армейская десятизарядка, которую еще именуют «джунгли-карабин». Оружие серьезное, на два с лишним километра прицельно лупит. Здесь, на островах, где самым крупным животным считается одичавшая свинья или собака, такой ствол может быть припасен исключительно для человека…

Скверно? В любом случае плясать от радости не стоит. Вряд ли это пираты в старом, классическом значении термина, но если они из тех, кто контрабандой вывозит копру, гуано, редкие и дорогие раковины, черепах с объявленных заповедниками атоллов – трудно от них ожидать братской любви и содействия заблудившемуся путнику.

Скорее наоборот. Есть профессии, где случайному свидетелю не рады изначально со всеми вытекающими отсюда последствиями…

– Глотку промочишь? – поинтересовался Джейк.

Мазур отрицательно мотнул головой:

– Вот покурить бы…

– Лови, – Джейк ловко бросил ему зажженную сигарету, присел на корточки напротив.

 – Ты кто такой?

– Бродяга, – сказал Мазур, затягиваясь.

– Это я вижу. Интересный такой бродяга, на котором даже трусов нет, одни портки, к тому же, сдается мне, с чужой задницы… И багаж у тебя с собой не самый скучный: пушка, паранг, в кармане желтяки позвякивают… – он похлопал себя по карману, где, надо полагать, упокоились Мазуровы нежданные заработки. – Веселые у тебя, я чую, приключения, парень… Ты кто такой?

– Странствую вот… – сказал Мазур.

К ним присоединился третий, застегивавший на ходу штаны, – высокий смуглый тип, смахивающий то ли на араба, то ли на пакистанца.

И у него на поясе висел паранг, а накладной карман легкой защитной куртки очень уж многозначительно топырился.

– Ну как? – мимолетно поинтересовался Джейк.

– А как и в прошлый раз, – блеснул великолепными зубами смуглый. – Дисциплинируется, сучка… Ожил, а?

– Ожил… – сказал Джейк. Повернулся к Мазуру, нехорошо прищурился: – Вот что, парень. Мы тут не звери, но больше всего на свете я не люблю непонятностей.

А ты – одна ходячая непонятность. Мы тебя, конечно, можно сказать, спасли. Из чистого любопытства – пошли посмотреть, кто это так отчаянно сверзился с дороги, мало ли что… Но ломать над тобой голову мне что-то не хочется. Или ты мне преподнесешь свою историю, которой я поверю… более-менее, – поспешил он уточнить. – Или… На море, дружок, всякое случается, люди и за борт, бывает, падают, и ко дну идут утюгом. Иногда потом возникают вопросы у властей, а иногда и нет.