Пленница Лютого

Его касания оставляют след под кожей, отпечаток.

Я стону в поцелуй от смеси боли и наслаждения. Это похоже на безумие. Будто кто-то гипноз на мне использовал. Терять голову, когда Лютый целует, сжимая в своих руках. Чтобы в груди искрило в моменты нашей близости. Чтобы воздух в лёгких распирал от желания.

Ненавижу.

Хочу.

Прижимаюсь к мужчине наплевав на то, как болят мышцы. На задворках сознания мелькает, что нужно останавливаться. Бежать и лечится, выскабливать Лютого из сознания. Только это всё тонет во вспышках удовольствия.

– Лучше дай мне свой оргазм, Кристин, - предлагает, а голос у него такой… Растопленным шоколадом стекает по сердцу, заставляя несчастный орган работать на полную.

– А я тебе. Как такая сделка?

– Мы… Еда…

Несвязно пытаюсь говорить, а Лютый подталкивает меня к выходу. Мы вальсируем, он направляет, я пячусь спиной. Не перестаем касаться друг друга. Я прикрываю глаза в момент, когда щетина царапает лицо. Щиплет и раз

Я не понимаю, что со мной происходит.

Но, кажется, до меня доходит – бороться бесполезно.

Лютый будет брать, а меня всё так же будет сметать под его напором. Уничтожать, ломать.

Это проходит, исчезает, когда мужчины нет рядом. А потом с новой силой оживает, стоит ему коснуться меня."

"Я вздрагиваю, когда Лютый толкает меня в стену. Тут же жмётся, возвращая жар его тела. Вдавливает пальцы в мои бедра, тянет ближе к себе, а я сторону от боли.

– Что? – сталкер реагирует моментально, отрывается. Его взгляд впивается в мое лицо, ищет причины. – Что не так?

– Ничего, - качаю головой, закидываю руки на плечи мужчины, обнимаю и тяну обратно. Прижимаюсь к его губам, шепчу между поцелуями: – Всё так.

Я целую его, отвлекаю, не знаю, что творю.

Это лихорадка во мне, вирус, который мозги плавит. И жар поднимается, и дышать тяжело. И тело немеет всё разом.

Лютый – сплошная болезнь.

Я шарю пальцами по стене, выключая свет. Вовремя, перед тем как мужчина стягивает с меня свитер. Без нежности и промедления, просто дёргает ткань вверх, заставляя поднять руки. Я сама не лучше.

Стоить откинуть страх, принять неизбежное, как становится намного легче. Все предохранители сгорают во взрывах, никаких больше ограничений и лишних мыслей. Хорошо.

Забираюсь ладонями под рубашку, веду по кубикам пресса.

Почему раньше так не делала? У меня под пальцами сплошной гранит, раскаленные на солнце камни. Царапаю кожу, получая рычание на ухо. И ещё раз, дразню хищника, с трепетом жду, когда мне шею свернут за такое.

– Ниже потрогай.

И ни капли просьбы в его голосе, сплошной приказ. Руки сами ложатся на его джинсы, провожу поверх ткани. Надавливаю на ширинку, наслаждаясь тем, как плоть твердеет от моих касаний. Мне разрешают играть и оттягивать время, чем я и пользуюсь. На всю отрываюсь.