По прозвищу Святой. Книга вторая

Авангард, если не знаешь, — это те, кто идёт впереди. Помнишь троих ребят, которым ты соврал? А тех наших, которых потом немцы убивали, помнишь? Это всё мои друзья были. Понимаешь, о чём я? Я даже по-украински могу спросить. Розумiешь?

В руке Максима словно сам собой возник нож — таким быстрым было движение.

Мужик заметно побледнел. Маленькие глазки забегали по сторонам.

— Это был не я! — воскликнул он. — Я не Тарас Садовчий! Я…я… меня Андриiй зовут, Андрей!

— Бульба? — одними губами улыбнулся Максим?

— Я спрашиваю — Андрий Бульба? Так он как раз предал своих.

— Шо? Как-кой Бульба? Не Бульба, Яцюк моя фамилия…

— Аусвайс! — рявкнул Максим.

Рука Тараса (Максим знал, что перед ним староста Тарас Садовчий, но должен был убедиться в этом на сто процентов) метнулась к груди, замерла и отползла обратно.

— Дома… В хате оставил… — пробормотал он.

Максим наклонился, выхватил из нагрудного кармана его рубашки сложенную вчетверо бумагу.

Это был документ, выданный немцами на имя Тараса Садовчего.

— Ну вот, — сказал Максим. — Здесь ясно написано. Тарас Садовчий, одна тысяча восемьсот девяносто третьего года рождения.

"— Это не мой! Это… это соседа, Садовчего, он староста, всё правильно. Я… я взял, чтобы, если немцы остановят… К старосте больше поваги… уважения… — Тарас врал, как мог, выдумывая на ходу одну нелепицу за другой.

— Спрашиваю в последний раз, Тарас. Зачем за мной следил? Что собрался делать потом? Скажешь правду, может быть, останешься жив.

Тарас уставился на Максима. Его и без того маленькие глаза сузились. Он быстро облизал губы. Ухмыльнулся.

— Зачем? Я подозревал, что Анна кого-то из комуняк укрывает. Кого-то из тех, кого немцы тогда не добили. Может быть, даже командира, очередную красную сволочь. Мне нужно было точно знать. Немцы — они такие, точность любят. Издалека следил — ничего не увидел, бинокля у меня нет. Тогда решил в лесу подождать, вдруг что выйдет. Деньки-то тёплые стоят, сухие. И точно — вот он ты. Командир. Красная сволочь, — теперь в голосе Тараса звучала откровенная ненависть. — Эх, не добили мы вас в двадцатом. Ну да ничего, слава богу, немцы пришли, выкорчуют вас, красных, с корнем.

— Это вряд ли, — сказал Максим, наклонился и ударил Тараса ножом в сердце. Быстро, сильно и точно.

— Хрр, — сказал предатель. Его маленькие глаза расширились. На губах показалась кровь.

— Хр-р, — закончил он и повалился на бок.

Уже привычным движением Максим выдернул из тела нож, обтёр лезвие о телогрейку, спрятал.

Выпрямился, огляделся, прислушался.

Тихо, никого.

Вот и слава богу.