По прозвищу Святой. Книга вторая

Для начала.

Поднялся командир полка.

— Выпьем, товарищи, — сказал. — За нашу победу. За ту, которую мы, несмотря ни на что одержали сегодня, и за ту, общую, которая ещё впереди. Верю и знаю, что она будет за нами.

Второй тост выпили за удачу и боевое братство.

Третий, не чокаясь, за тех, кого уже нет за столом. Погибших, пропавших без вести — всех.

Четвёртый — за жизнь.

Стало тепло и как-то одновременно грустно и весело.

— А нет ли в полку гитары, часом? — спросил Максим у соседа, лейтенанта Игоря Никанорова из третьей эскадрильи.

— Умеешь?

— Немного.

— Сейчас принесу.

Через пять минут Никаноров вернулся с гитарой, протянул Максиму. Лётчики одобрительно зашумели.

Максим подстроил струны. Задумался. Что бы спеть? «Пора в путь дорогу» из «Небесного тихохода»?

— КИР, когда «Небесный тихоход» сняли?

— В сорок пятом.

— А «Хроника пикирующего бомбардировщика»?

— В шестьдесят седьмом.

— Понял, спасибо. Слова песни «Туман, туман» есть у тебя, а то вдруг забуду?

— А как же, имеются, пой.

Максим взял аккорд. Лётчики притихли.

Туман, туман.

Седая пелена.

И всего в двух шагах

За туманами война.

Там гремят бои без нас,

Но за нами нет вины.

Мы к земле прикованы туманом —

Воздушные рабочие войны.

Туман, туман

На прошлом и былом…

Далеко, далеко,

За туманами наш дом.

А в землянке фронтовой

Нам про детство снятся сны.

Видно, все мы рано повзрослели —

Воздушные рабочие войны.

Туман, туман,

Окутал землю вновь…

Далеко, далеко,

За туманами любовь.

Долго нас невестам ждать

С чужедальней стороны.

Мы не все вернемся из полета —

Воздушные рабочие войны [2].

Слушали зачарованно. Когда стих последний аккорд, раздались аплодисменты.

— Здорово, — похвалил командир полка. — Воздушные рабочие войны. Точно про нас. Чья песня?

— Моя.

— Ого. Так ты поэт?

— Да ну, что вы, какой я поэт, балуюсь иногда.

— А ещё?

Максим подумал.

— Хорошо. Ещё одну и хватит. Это тоже про лётчиков, только не про военных, про гражданских.

— Давай, — разрешил командир полка.

Вдвоём с Серёгой мы шагаем по Петровке,

По самой бровке, по самой бровке.

Жуём мороженое мы без остановки —

В тайге мороженого нам не подают.

То взлёт, то посадка,

То снег, то дожди,

Сырая палатка,

И писем не жди.

Идёт молчаливо

В распадок рассвет.

Уходишь — счастливо!

Приходишь — привет!

И снова зачарованная тишина в столовой. Кто-то в волнении закуривает папиросу. Кто-то прерывисто вздыхает. Десятки глаз неотрывно смотрят на Максима.

Идёт на взлёт по полосе мой друг Серёга,

Мой друг Серёга, Серёга Санин.

Серёге Санину легко под небесами,

Другого парня в пекло не пошлют.

То взлёт, то посадка,

То снег, то дожди,

Сырая палатка,

И писем не жди.

Идёт молчаливо

В распадок рассвет.