Под кожей (СИ)

Тактильный, визуальный, кислородный!

Я заставляю себя улыбнуться Галицкому. Именно ему, ведь его спутник молчит и отворачивается, раскачиваясь на пятках в такт бьющему из гостиной галдежу.

— Привет… — говорю я почти одними губами.

— Че-т шумновато у нас, да? — шутит Боря.

Я пропускаю Милану вперед. Отец забрасывает ей на плечо руку и треплет девочке волосы.

— Где мама? — спрашивает он у нее.

— Фоткается, — уворачивается Милана.

— И где это у нас?

— В столовке…

— Надо идти, — вздыхает Галицкий. — Сам дорогу найдешь? — обращается он к Алиеву.

— Да, — отзывается тот.

Они прощаются. Жмут друг другу руки.

Повесив куртку на локоть и затолкав ладони в карманы джинсов, Денис смотрит на свои кроссовки.

— Пошли, ребенок… — Галицкий толкает дочь вперед.

Я мечусь взглядом между ними и профилем Алиева.

Те два метра, которые нас разделяют, — недостаточное расстояние, чтобы я могла спастись от магнитного поля, которое он излучает.

Денис смотрит на мои руки, которые я скрещиваю на груди.

Я ловлю его взгляд на своих коленях. На мне строгое черное платье чуть ниже середины бедра, Денис проходится взглядом вверх по маленькому разрезу и дальше по шву. Расправив плечи, смотрит мне в лицо, и я вижу в его глазах… знакомый зной. Силу, ум, энергию! Его «я», его личность. Я вижу Дениса Алиева. Живого и… упрямого.

Того самого, по которому нестерпимо тосковала, и сейчас в горле у меня становится тесно.

Я беру на себя смелость заговорить первой. Чтобы сорвать гребаный пластырь, ведь стоящий передо мной мужчина предпочитает смотреть на меня молча.

— Не поздороваешься? — спрашиваю я, глядя на него мятежно.

— Почему же, — отзывается он. — Я просто даю тебе возможность сделать вид, что мы не знакомы.

К щекам приливает кровь.

— У меня нет такой традиции, — проговариваю я. — Только если ты сам захочешь.

Новый статус наших отношений имеет на это полное право.

Полностью проигнорировав мои слова, он меняет тему:

— Как поживаешь?

Выдохнув, я отвечаю:

— Хорошо. А ты?

С собственным ответом он не торопится. Глядит на меня, раздумывая, после чего говорит:

— Много работы.

— Сочувствую…

Слова болтаются на кончике моего языка. Разные. Их много. Но он рядом, и все слова превратились в сумбур. Все становится еще хуже, когда из гостиной в компании девочки постарше появляется Сабина.

Ее бант съехал на бок, хвостики тоже, щеки румяные…

Подлетев ко мне, она тараторит и хихикает:

— Мамочка, я хочу… пи… пи-пи-пи…

— Сейчас сходим… — Я щекочу ее ушко.

Денис рассматривает моего ребенка, опустив вниз подбородок. Мне кажется, я чувствую пинок в животе, до того это, черт возьми, волнительно. Ведь моя дочь — копия своего отца!

Сердце екает, когда Алиев вдруг опускается на корточки.