Под кожей (СИ)

И эта злость — настоящий яд, способный зацепить все живое вокруг, включая меня и, что еще важнее, мою дочь.

Теперь я знаю, каким разрушительным этот яд бывает…

Потирая локоть в неосознанном жесте, я говорю:

— У меня есть инстинкт самосохранения. Опять ложиться между молотом и наковальней я не стану. Да вы… — киваю на Алиева подбородком. — И ты, и… он… может, вообще меня там не заметите, когда сцепитесь в следующий раз. Так вот, меня там не будет. Я не хочу, чтобы меня случайно раздавило, нет, — мотаю головой. — А это обязательно случится, потому что со средствами… достижения своих целей вы не церемонитесь. Ни ты, ни он!

Последние слова срываются с моего языка вместе с криком.

Конечно, моя злость просто смешна в сравнении с той, которая управляет этим мужчиной или тем, чью фамилию я ношу, но она есть.

— Вы и правда друг друга стоите… — произношу я с трескучим напускным смешком.

Взгляд Алиева становится тяжелее с каждой секундой. Лоб прорезает морщина, будто он всерьез обдумывает мои слова, и, чтобы помочь ему в этом, я добавляю:

— Мне очень жаль твою сестру. Я… — давлю чертов ком. — Я уверена, она была… прекрасным человеком, и это действительно трагедия. И я надеюсь, что однажды вы все… найдете свое успокоение. Я желаю этого вам всем. Всем, кого это коснулось. И еще я желаю вам счастливо оставаться, потому что я… я уезжаю… не знаю, как надолго… хотя, наверное, надолго, я не брала обратный билет, — проговариваю, плюнув на то, как рвано звучат слова. — Так что да… счастливо оставаться…

Шаги, которые я делаю назад, Денис сопровождает взглядом, но не двигается и отрывисто спрашивает:

— Уезжаешь? Куда?

— Не все ли равно, — пожимаю я плечом.

Чем больше между нами расстояние, тем легче мне дышать. Даже несмотря на то, что нос цепляется за следы терпкого парфюма в воздухе и хватается за них в попытках удержать еще на секунду.

— Пока…

Я разворачиваюсь на пятках и, чтобы не обернуться, стискиваю лежащие в карманах руки в кулаки. То, что я могла бы увидеть, обернувшись, не так уж сложно угадать.

Два варианта.

Он либо там, смотрит… либо нет.

Втянув носом воздух и прикрыв глаза, я точно знаю, что бы хотела увидеть, но запрещаю себе проверять. Любой из вариантов одинаково дерьмово скажется на моем настроении.

Если он там и он смотрит, его слова просочатся мне под кожу, а если его там уже нет… значит, они ни черта не стоили.

Но я не хочу брать его слова с собой. Я не хочу думать о том, что могла бы ему ответить, будь все не таким отравленным! Что бы я ответила ему?!

Я не знаю. Возможно, я сказала бы, что быть чьей-то с недавних пор мне претит. Возможно, в логике Балашова и был смысл. Любовь — та еще зараза.

Глава 34

Месяц спустя

— Сабина! Не упади, пожалуйста! — перекрикиваю я стоящий на детской площадке гул.