Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Видимо, переосмысливал свое существование.

Она медленно спустилась, прислушиваясь сперва к шороху платья, а затем – к хрусту мелкого щебня под ногами. Оддин шел следом, напряженный и сосредоточенный, готовый в любой момент броситься на ее защиту. Имея такого высокого, широкоплечего сопровождающего, Элейн чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы обойти Ковина и встать перед ним. Чуть сощурившись, она взглянула на его неестественно бледное лицо. Он поднял взгляд покрасневших глаз и вздрогнул.

– Элейн Мун, – прошептал он и, сжав челюсти, глубоко вздохнул. – Элейн Мун…

Она бросила взгляд на Оддина. Выражение его лица говорило: «Вот-вот!»

Ковин же уронил голову и вцепился в волосы.

– Я не должен был… это была неоправданная жестокость. Подлость… Смогу ли я когда-либо искупить вину?

Элейн чуть наклонилась, пытаясь заглянуть ему в глаза и понять, насколько серьезен он был. Если Ковин и притворялся, то делал это исключительно хорошо.

– Единственное рациональное объяснение этому… – Оддин сложил руки на груди, растерянно глядя на брата, – …что ты, Элейн, демон ночи. Видимо, у него на глазах сняла голову с плеч, а потом надела обратно или что-нибудь в этом роде.

– Почти так и было, – пробормотала она.

Несмотря на то, что она видела все собственными глазами, ей по-прежнему было трудно поверить, что Ковин всерьез раскаялся."

"Впрочем, что бы его теперь ни ждало, Элейн чувствовала удовлетворение – нет, скорее, безразличие. Она доставила Ковину достаточно проблем и даже, возможно, страданий. Кровной мести она больше не искала, да и спасать Нортастер от жестокого мормэра расхотела. И почему она возомнила себя судьей и палачом? Сил искать ответ на этот вопрос не было.

– Я очень хочу спать, – выдохнула она.

Ковин продолжал сокрушенно качать головой, что-то бормоча под нос. Оддин с беспокойством взглянул на него, затем на Элейн.

– Сломала мне брата, теперь хочешь улизнуть?

– Я хочу упасть прямо здесь и уснуть как минимум до утра.

– Дурная идея, мешаться будешь, – хмыкнул Оддин и жестом предложил ей подойти ближе. – Отвезу тебя в дом матери. Утром все решим.

Он хмыкнул, обернувшись на Ковина. Затем поискал глазами кого-нибудь из полицейских. Дав поручение высокому худощавому мужчине приглядывать за мормэром, Оддин подошел к тому месту, где оставил лошадь.

– Где Ветер? – спросил он, оглядывая забор.

Элейн догадалась, что это было имя коня.

– Убежал, наверное, – предположила она, держась на ногах из последних сил.

– Убежал? – фыркнул Оддин. – А куда, не сказал? Серьезно, Элейн, если насчет брата у меня претензий нет, то за коня могу и в темницу отправить на пару дней.

Она даже говорить уже не могла. Покачнувшись, Элейн почувствовала, что теряет ощущение земли под ногами.