Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Она видела, как сменялись эмоции на лице госпожи Торэм. Вежливая заинтересованность превратилась в настороженность, затем уступив место потрясению.

– Мы познакомились в Лимесе, она спутала меня с Ковином.

Госпожа Торэм перевела взгляд на сына, понимающе кивнула и снова посмотрела на Элейн. Оглядела ее рыжие волосы и скромный наряд.

– Дитя, – произнесла она скорбно.

Элейн почувствовала, что задыхается. Почему-то именно это нежное, полное сочувствия слово вызвало ком в горле. Глаза защипало.

– Приветствую тебя в нашем доме.

– Нужно устроить Элейн. – Оддин стянул пыльный плащ. – Я тоже останусь. Мы устали с дороги, завтра утром все обсудим, хорошо?

Госпожа Торэм не стала задавать лишних вопросов: распорядилась, какие комнаты подготовить для гостей, велела Элейн выбрать сорочку в красивом резном сундуке, проследила, чтобы та выпила молока и съела лепешку с тмином, а затем оставила одну в комнате.

Элейн не спала на такой мягкой дорогой перине даже в детстве, в Думне. Впрочем, каким бы удобным ни было ложе, сон долго не шел.

Она спала в доме убийцы своей семьи. Брат убийцы предложил кров. Мать убийцы дала одежду и еду. Они были гостеприимны и заботливы. Стало трудно ненавидеть их после этого и еще более неловко планировать месть.

Утром Элейн обнаружила на кровати новое платье. Оно оказалось немного свободно в плечах, но фасон и ткань были так хороши, что наряд все равно сидел лучше, чем тот, в котором Элейн явилась в Нортастер.

Тихо ступая, она спустилась на первый этаж в столовую, где завтракали Оддин и его мать.

– А что она собирается делать сейчас? – услышала Элейн голос госпожи Торэм и выглянула из-за двери, так как Оддин ответил не сразу.

Он медлил – сомневался.

– Думаю, она отказалась от идеи убивать его, – произнес он наконец, отрезая кусок ветчины.

– Думаешь? – не без язвительности уточнила его мать, отставляя бокал из темного стекла. – А ты не хочешь узнать поточнее? Меня бы устроило что-то вроде «она совершенно точно не планирует убить моего родного брата».

– Любезная матушка, кто же верит в такое на слово?

– А мне и не нужно на слово, Оддин, я хочу, чтобы ты убедился в этом.

Тот фыркнул в ответ.

– Предлагаю сделать это так: позовем Ковина, дадим Элейн в руки кинжал и посмотрим, что будет.

Элейн почувствовала, что слишком долго стоит у входа в столовую, чтобы это можно было счесть простой заминкой, а не подслушиванием, поэтому шагнула вперед. Но Оддин ее не заметил и продолжил:

– Я прослежу, не беспокойся. Я чувствую, что она отказалась от убийства, но что у нее на уме, одному солнцу известно.

– А давай спросим ее саму, – предложила госпожа Торэм, кивая на Элейн. – Проходи, дитя мое, садись. И пока утоляешь голод, расскажи мне, что намерена делать в Нортастере.