Последний Паладин. Том 13

Я же перебросил себе Тадао через плечо свободной рукой, а второй вонзил клинок в стену, да не нем и повис.

Так мы и болтались в воздухе и смотрели вниз, где упавшая камнями вниз пентаграмма, вместе с телами, кровью, чашами и символами впиталась в точно такую же пентаграмму, только в три раза больше и глубиной прорезей метра в два.

Желоба прорезей были до краев наполнены кровью, а у каждого луча лежало по десятку дохлых монахов с перерезанным горлом.

Суть ритуала я понял еще наверху. Как понял и то, что, если его прервать, все жители этого города мгновенно умрут. Женщины, старики, дети, и лежащий у меня на плече Тадао, который даже в отключке сейчас лежит и мечтает, как он всех тут защитит и поведет к лучшей жизни.

Так искренне и истово мечтает, как умеют немногие. Нельзя лишать этого трудолюбивого мечтателя этого шанса.

Ведь все эти бедолаги невинные заложники. Стали ими в день своего рождения. Я думал, что отвязал их от поводка убийством прошлого Старейшины, но оказалось, что есть второй поводок.

Куда более крепкий. Куда более жесткий. Куда более глубокий.

В этом плане вопящий недавно лысый псих был прав. Это его земля. Земля Владыки, кем бы тот ни был.

Но это ненадолго.

Ведь я здесь.

Дело за малым. Осталось просто подождать и убить то, что вылезет из этого ритуального портала призыва.

Только вот оттуда ничего лезть почему-то не спешило, а вместо него по контуру пентаграммы, из мини пентаграмм начали появляться многочисленные силуэты в балахонах.

Один… два… десять… пятьдесят силуэтов…

И все как один подняли на меня свои покрытые повязками «глаза».

— Да сколько же у тебя вестников, ссыкливый ты ублюдок, — выругался я и сиганул вверх.

А в место, где я был мгновение назад, ударили два десятка стихийный атак. Все пошло немного не по плану. Я ждал, что из главной пентаграммы вылезет главный босс, которому я наваляю пока Тадао будет висеть в безопасности наверху, но полсотни боевых «Видящих» немного меняют дело.

Теперь я, матерясь, карабкаюсь наверх, одной рукой придерживая Тадао, а второй вонзаю клинок в отвесные стены как альпинист.

Задачка не из простых, учитывая, что эти лысые придурки своими атаками превратили огрызок Храмовой скалы в дырявый огрызок Храмовой скалы. Частичная разгерметизация впустила внутрь вязкую энергию все еще активного снаружи Стазиса, и «прыгать» стало не так просто.

Но и дистанционные атаки монахов под действием Стазиса стали вялыми, поэтому до вершины я добрался не совсем целый, но вполне живой.

Выдохнув, я положил Тадао под ноги и осмотрелся.

Находясь сейчас на маленьком плато в три квадратных метра, я стоял в самой высокой точке Храмового огрызка. Вот совсем рядом были Великие Стены с зависшим под Стазисом водопадом. Красиво раскинулся пустой, словно вымерший город.