Прибежище богов

Взгляд Дмитрия проник прямо мне в душу, и я, как цветок, раскрылась ему навстречу. Серые глаза юного мага источали свет и энергию, они вселяли спокойствие.

Неожиданно камень, который Дмитрий повесил мне на шею, вращаясь, повис прямо перед моими глазами, завораживая блеском граней и живым сиянием, исходящим откуда-то из его центра. Сделав шаг, я нырнула внутрь камня – и вот уже он был мной, а я им. Какой-то частичкой своего сознания я понимала, что по-прежнему сижу своей попой на жестком табурете, и в то же время я путешествовала внутри камня, вспоминая всю свою жизнь. Вот я маленькая девочка, с огромным бантом гуляю с няней в осеннем Александровском саду. Вот я в школе – уже постарше, в коричневом, как у всех, форменном платье и белом фартуке, и резкий, как выстрел, выкрик учителя: «Волконская – к доске!». Вот мой первый мальчик – такой же голенастый и бестолковый, как я, неловко, будто телок, тыкается своими губами в мою щеку. Вот – уже другой юноша, лощеный ловелас, на семнадцатом дне рождения моей школьной подруги уводит меня, подвыпившую, в спальню, и валит там на кровать, задирая на мне пышные юбки, и входит в меня решительно и неумолимо, причиняя боль. Вот мой первый, уже без инструктора, полет на планере в аэроклубе – и волшебное упоение воздушным парением и видом распростершихся под узкими длинными крыльями полями и лесами. Вот кадет выпускного курса Волконская поднимается в кабину настоящего боевого штурмоносца перед экзаменом по боевому десантированию…

Как я понимаю, Дмитрий вел меня по камню, записывая в нем мою историю – и тут я впервые порадовалась тому, что он всего лишь наивный одиннадцатилетний мальчик, которому совершенно нет дела до моих приключений прошлого, любовных побед, через некоторое время оборачивающихся унизительными личными неудачами. Это потом я стала умной и сверхчувствительной на ложь, а сперва набила немало шишек на личном фронте с разными жиголо, которые, как мухи на мед, летели на мою громкую фамилию. Лишь появление на горизонте моего тишайшего госбезопасного папы спугивало с меня этих мотыльков полового фронта, и они летели дальше в поисках более безопасной добычи. Последней картинкой в череде воспоминаний было то, как я сажусь на этот табурет перед началом сеанса. Все – круг замкнулся.

И когда я прожила в камне всю свою жизнь, неожиданно мое тело пронзила сильная боль, будто раскаленной спицей проткнули весь позвоночник от копчика до головного мозга, после чего внутри моей головы лопнул огненный шар.