Помощница лорда Хаксли

«Иргирон, иргирон!» – громко кричали они. Выложенные старым камнем улочки петляли, белые дома теснились друг к другу, как книги на полке, а листья на раскидистых чинарах оставались зелеными, несмотря на подкравшийся октябрь.

Я смотрела по сторонам, но взгляд то и дело возвращался к сидящему рядом мужчине. Лорд Хаксли притягивал все мои мысли и желания, и с каждым днем мне становилось все сложнее это скрывать. А главное, я прекрасно понимала, насколько глупо выгляжу, но ничего не могла с собой поделать.

«Нера Грей, обещаете подумать?» – неожиданно вспомнились мне слова профессора Эббота, и я вздохнула.

Все последние дни я старательно отгоняла от себя мысли о прозвучавшем предложении, надеясь насладиться поездкой в Гирху и обществом мага. Но сейчас, разглядывая породистый профиль высшего аристократа, его уверенно лежащие на руле руки, драгоценный перстень, по стоимости сравнимый с дворцом гирхского наместника, мимо которого проехал наш рамобиль, все отчетливее понимала, что мы с магом никогда не будем вместе. Та ночь в ловушке закончилась. И я еще тогда знала, что у нас с Рональдом нет будущего. Так почему же снова забылась? Из-за той заботы, которую в последнее время ненавязчиво проявлял лорд Хаксли? Или из-за того, что он спас Дэйва? Или из-за собственных глупых надежд?

«Опомнись, Дилли.

Где твоя гордость? Представь, что сказал бы папа, если бы узнал, что ты сохнешь по блестящему уэбстерскому аристократу?»

Да что там представлять, я и так прекрасно помнила папины слова о том, что нужно выбирать пару по себе. «Я часто думаю о том, как сложится твоя жизнь, Дилли, – всплыл в памяти наш последний разговор. – Ты у меня сильная, но при этом слишком добрая и доверчивая.

А в современном Уэбстере выживают только те, кто умеет прогрызать себе дорогу зубами, и не оглядывается на счастье других. Если бы ты только знала, как я мечтаю защитить тебя от этого мира! Но, к сожалению, я не всегда буду рядом. Поэтому хочу дать один совет. Когда соберешься связать свою судьбу с мужчиной, не смотри на богатых и родовитых. Ищи того, кто будет равным тебе по уму и положению, чтобы, когда исчезнет красота и схлынут страстные чувства, не услышать в свой адрес попреков невысоким происхождением ни от мужа, ни от его родственников». Папа говорил об этом с затаенным волнением и непонятной горечью, наверное, поэтому его слова так отчетливо врезались мне в память.

Рамобиль рыкнул, и я отвлеклась от грустных мыслей. Улица сделала поворот, резко свернула вправо и выбросила нас на выложенную огромными светлыми плитами площадь. Здесь повсюду сновали люди, толпились пришедшие на праздник богини Мары паломники, и проехать дальше оказалось невозможно.

– Придется выходить, – сказал лорд Хаксли. – Дальше пойдем пешком.