Помощница лорда Хаксли

Может, в мятный чай какую-то дрянь подсыпали? В Гирхе этим никого не удивишь, тут любили приправить еду травками, вызывающими галлюцинации. Так ведь проверял же, все было чисто.

Звук открывающейся двери соседней комнаты и шум в коридоре заставили отвлечься от размышлений и прислушаться. Шорох одежды, легкие шаги. Аделина? Куда это она собралась? Разве не помнит, о чем я ее предупреждал?

Шаги затихли, и в тишине ночного дома отчетливо послышался звук отодвигаемой дверной задвижки. Я не стал раздумывать. Накинул темный бурнус, беззвучно выскользнул из комнаты, преодолел расстояние до крошечного холла и вышел из дома.

Тонкую фигурку в белой ночной рубашке увидел почти сразу. Аделина, низко опустив голову, быстро шла в сторону раскопок, и я окликнул ее, но девушка не услышала. Так что не оставалось ничего другого, как пойти за ней. Теплый ветер развевал распущенные волосы Дилли. Длинная рубашка путалась в ногах, обнимала их, обрисовывая плавные очертания бедер, приникала к груди, облизывая мягкие контуры с жадностью ненасытного любовника. Крошечные ступни мелькали так быстро, что я не сразу понял, что на них нет никакой обуви.

Дилли поравнялась с темным провалом входа, но не остановилась, а направилась дальше, в сторону поблескивающих в лунном свете песков.

Я, стараясь не отставать и не терять ее из вида, неслышно скользил следом. Мне хотелось понять, что происходит. С какой стати девочка выбралась посреди ночи из дома, проигнорировав все мои предупреждения и голос разума?

Аделина обогнула укрепленные досками траншеи, миновала границу дворцового периметра и уверенно направилась дальше. Я внимательно наблюдал за ней, и никак не мог понять, что она собирается делать.

Может, ее кто-то ждет? Но кто?

Тишина южной ночи казалась живой, а черное небо – слишком близким и совсем не таким, как в Уэбстере. Бесконечная темная бездна сливалась с волнистыми песками, окутывала глинобитные дома, дышала тайной и недосказанностью. И манила неслышным зовом, пробуждая внутри неясную тоску. То ли по недостижимой высоте, то ли по чему-то утерянному и неизвестному, но от того не менее желанному."

"Я провел рукой по лбу, отгоняя странные мысли, а Дилли, пройдя еще несколько ярдов, остановилась, раскинула руки и подняла голову.

И меня прошиб холодный пот. Глаза девушки были закрыты, а лицо выглядело настолько отрешенным, словно Аделина спала – глубоко и безмятежно. И в то же время от выражения этого запрокинутого к небу лица захватывало дух.

Я смотрел на Дилли, не в силах от нее оторваться. Сейчас, в серебристом лунном свете, ее красота раскрылась совсем по-другому, заиграла нежными красками, проявилась во всей своей полноте. И я не мог отвести взгляд. Стоял и смотрел, как прикованный.