Помощница лорда Хаксли

Тогда, благодаря ненависти ко мне королевы, полегла почти половина дворцовой стражи.

– Рональд Хаксли. На аудиенцию к его величеству, – сказал охране и, дождавшись, пока те сверятся со списками, прошел на площадь, а оттуда во дворец.

Привычно миновал удивительно пустую приемную и остановился у дверей королевской спальни, перед которыми дремал на скамейке карлик.

– Его величество не принимают, – открыв глаза, с угодливой улыбкой заявил Мидоус, и притворно вздохнул. – Все аудиенции отменили.

Неужели опоздал? Нет, еще можно все исправить! По крайней мере, мне хотелось в это верить.

– Мне назначено, и это срочно, – твердо сказал Мидоусу.

Карлик бросил на меня острый взгляд, подумал, беззвучно пошевелил губами и скользнул в покои Эдуарда, а спустя пару минут оттуда вышла королева.

– Хаксли, вы не вовремя, – сказала Изабелла, и в ее взгляде за обычной ненавистью проглянула печаль.

– Его величество?..

Я не договорил. Душу сдавило дурным предчувствием. Неужели опоздал?

– Король не приходит в себя, – тихо произнесла королева, и ее голос дрогнул.

– Я должен его увидеть. Думаю, я могу помочь.

Изабелла застыла.

В ее льдистых глазах отражался серый утренний свет, и в какой-то миг мне показалось, что я вижу вертикальный зрачок. Что это? Обман зрения? Или нечто иное?

Тонкие длинные пальцы королевы впились в плотный шелк платья. Губы сжались так крепко, словно она пыталась сдержать рвущиеся с них слова. А потом послышался еле слышный вздох, и Изабелла тихо произнесла: – «У тебя несколько минут…»

Она не договорила и отошла в сторону, пропуская меня в спальню.

Эдуард лежал на постели и выглядел белее собственных простыней. Черты его заострились, лицо напоминало гипсовую маску, обметанные налетом губы потрескались.

– Что ты делаешь? – Настороженно спросила Изабелла, увидев, как я беру со стола нож для фруктов и подношу его к своему запястью.

– Так нужно, ваше величество. Просто доверьтесь мне.

Я посмотрел ей в глаза, и впервые на моей памяти эта несгибаемая женщина опустила взгляд. Но я успел заметить мелькнувшую в нем боль, и невольно поймал себя на мысли, что мне жаль королеву. Как бы там ни было, но, похоже, она любила Эдуарда, и не хотела принимать его уход.

– Ваше величество…

Я замолчал, оборвав рвущиеся на свободу слова.

И они повисли между нами, несказанные, но от того не менее реальные.

Изабелла дрогнула и поднесла руку к горлу, словно останавливая себя от ответа. А потом опустила ее и сжала в кулак.

– Делай что хочешь, хуже уже не будет, – отвернувшись к окну, тихо сказала Изабелла.

И я не стал больше медлить. Полоснул по запястью и поднес руку к бледным губам короля. Кровь стекала сначала каплями, потом – тонкой струйкой, просачиваясь в приоткрытый рот Эдуарда.