Помощница лорда Хаксли

Флайский король Сигизмунд даже рискнул обнародовать тайные свитки, хранящиеся в подвалах древнего родового замка. Правда, в тех говорилось не о драконах, а о крылатых людях, владеющих половиной мира. А вот сидонский король Кахиль оказался потомком изменников. Как те ни старались, но, даже лишив драконов второй ипостаси, они не смогли забрать у них власть. Да, началась смута, продолжавшаяся долгие пятьдесят лет, императора убили, а сама империя распалась на несколько частей, но, в конце концов, сыновья императора сумели вернуть власть. И возглавили пять частей бывшего Гирхустана.

Шестую, небольшую провинцию Сидон, примыкающую к владениям нагов, сумел прибрать к рукам первый советник императора, который скрывал свою принадлежность к заговорщикам.

А когда встал вопрос о том, почему сами потомки драконов так быстро забыли о существовании двуликих, Араим, назначенный Эдуардом главным жрецом Гирхи, предположил, что тут не обошлось без нагов и их заклятий. И точно. Стоило только копнуть в этом направлении, как открылась неприглядная правда. Змеи всегда завидовали могуществу драконов, и когда представилась возможность, сделали все, чтобы его уничтожить.

Как ни странно, разобраться с запутанным прошлым двуликих помог Хава. Лучший проклятийник Уэбстера преодолел собственную нелюдимость, и сумел разглядеть одинаковые метки забвения, вплетенные в кулоны и незаметные для обычных магов. И когда он их снял, то монархи смогли принять открывшуюся правду.

Все оказалось до банального просто. Несколько сдерживающих оборот кулонов. Пять правящих королевских семей. Пять образовавшихся на месте древней драконьей империи стран.

Века проходили, менялись люди и царства, а драконья кровь так и передавалась из поколения в поколение, не пресекаясь и не исчезая. И даже когда оказался уничтожен культ Двуликого и память о драконах стерлась из памяти людей, история не закончилась.

Я не удержался от усмешки, которая в зверином обличье больше походила на оскал. Кто бы мог подумать, что юная, неопытная жрица сможет вернуть то, что утеряли сильные и непобедимые драконы? Сердце переполняла гордость за мою Дилли.

Ведь именно она стала той, кто вернул драконам их крылья!

«Мое сокровище, – довольно проурчал зверь. – Моя маленькая искорка! Единственная, любимая и желанная арани…»

Перед глазами мелькнули соблазнительные образы. Дилли в библиотеке – серьезная, изучающая очередной манускрипт или увлеченно спорящая с книгами. Дилли в спальне – с разметавшимися по плечам волосами и с потемневшими от страсти глазами. Дилли в детской, рядом с разрумянившейся во сне Лили, нежная и до боли родная.