Притворщик

К нему быстро вернулись речь и хорошее настроение, и он даже выразил искреннюю готовность повторить это упражнение в любое удобное время за такие деньги. Вскоре он ушел, катя перед собой столик. Вернулся Гена в моем обличии, очень недовольный тем, что его оторвали от фуршета с офисными дамочками. Несколько раз звонил Степаныч, намекал на какие-то обстоятельства и требовал немедленной встречи. Я пообещал совпасть с ним через два часа на Войковской. Потом позвонила Марина, разговор получился немного странный.

– Вы совсем забыли обо мне, Станислав.

– Разве такое возможно?

– Выходит, возможно. Что собираетесь делать сегодня вечером?

– Работать.

– Жаль, а я хотела познакомить вас с родителями.

– Наши отношения уже настолько серьезны?

– Вы даже не представляете себе, насколько.

– Я обязательно перезвоню вам, Мариночка, – и соврал. Менее всего на свете я собирался сегодня встречаться с ней и ее семьей. Пришло, знаете ли, время серьезно поговорить с нашим бравым адмиралом. Именно поэтому я и отослал его черт знает куда, чтобы спокойно и без суеты пробравшись к нему домой, подождать его возвращения с несостоявшейся встречи и задать кое-какие вопросы. Степаныча ожидал приятный вечерок – что-что, а развязывать языки я умею...

Я научился этому еще в Афгане, куда влетел сопливым восемнадцатилетним пацаном, после того как меня с треском выперли с истфака МГУ за многочисленные прогулы и «не достойное советского студента поведение в быту». Я попал, как красиво писали тогда в газетах, на «опаленную землю Афганистана» сразу после окончания месячного курса молодого бойца и загремел в разведбат мотокопытной дивизии.

Не знаю, какому идиоту пришла в голову мысль посылать на войну только-только прошедших карантин пацанов, с горем пополам научившихся мотать портянки, ходить туда-сюда строевым шагом с песней и один-единственный раз выполнивших на стрельбище упражнение номер один из автомата (из положения лежа, тремя патронами по ростовой мишени). Трудновато, знаете ли, было выжить, сражаясь с теми, кто научился стрелять и ходить одновременно... Что касается меня, то просто повезло с учителями. И первым из них был командир моего отделения, Костя Буторин.

Я тогда оказался единственным «салагой», назначенным во второе отделение первого разведвзвода. Не успел я разместить в прикроватной тумбочке свои нехитрые пожитки, как в палатку заглянул узбек-ефрейтор и радостно сообщил:

– Спортгородок иди, салага хренов, комод тебя долбить будут.

Я сказал: «Есть» и отправился на поиски спортгородка. У закрепленной на турнике груши приплясывал дочерна загорелый крепыш с косой челкой и лицом трудновоспитуемого подростка.