Провинциальный отпуск. Олинклюзив

Жутко болела голова. Как всегда после шампанского. На кой черт я его пила вообще? Еще сегодня этот поход по жаре… Блин, а бедная Олеся? В доме было тихо. Я со стоном соскреблась с кровати и стала искать «Цитрамон» в сумке. Ничерта. Последний съел Антон в поезде. Я снова застонала. В трусах и лифчике я поплелась на кухню. Что-то девчонок я не стеснялась, хотя, видимо, выглядела неприлично. Там тоже никого не было. Блин, да где все? Хоть бы таблеточку на столе оставили. Я стала оглядываться в поисках чего-нибудь волшебного, что сможет вернуть меня к жизни. Наткнулась глазами на кувшин с водой.

— О-о-о, да придет спаситель, — простонала я, перемещаясь вразвалочку по кухне к источнику жизни. Трясущимися руками я взяла кружку, с отбитым краем, налила водички и присосалась, как вампир к своей жертве. Позади меня хлопнула входная дверь.

— Олесь, — я оторвалась от воды, но не обернулась — у тебя есть «Цитрамон»?

Я снова стала глотать живительную влагу, как вдруг за спиной услышала голос Антона:

— «Цитрамона» у меня нет, но если очень нужно, могу съездить в аптеку.

Я резко обернулась, долбанувшись бедром об угол кухонного стола.

— Ай, — я потерла ушибленное место и стала оглядываться, чем бы прикрыться, — ты что тут делаешь? И почему не стучишь, когда входишь?

Он облокотился о косяк. Свежий, бодрый, пахучий и сексуальный. Смотрел на меня с издевательской ухмылкой. Черт, вот у меня, наверное, видок.

— Рекомендую что-то накинуть. Твои одноклассники арендовали газель моего отца, чтобы отвезти на речку все ваше барохло, а также вас частично… И сейчас Толян во дворе, загружает картошку и какие-то одеяла.

— Какая газель? — я не могла врубиться во все происходящее, — Мы ж должны были ехать на камазе каком-то…

— На самосвале мне кажется, он вроде как сломался что ли…, - пояснил Антон, — и, кстати, среди тех, кто сейчас может сюда войти, твой Богдан. А ему вряд ли понравится, что ты передо мной голышом рассекаешь…

— Я не голышом, — прошипела я, бочком продвигаясь в комнату за одеждой.

— Ну, знаешь, весь твой полураздетый изможденный вид со всклокоченными волосами и размазанной тушью говорит о том, что мы неплохо провели ночь.

Я уже вошла в комнату, но когда он сказал это, я схватила какое-то полотенце со стула, судя по всему кухонное, скомкала и запустила прямо в него. Антон, конечно, увернулся и хохотал.

— Вообще-то я зашел за хлебом. Олеся сказала на тумбочке возле холодильника, — пояснил он, пока я натягивала шорты с майкой. Затем я попыталась собрать в пучок свои растрепанные пряди и лосьоном снять косметику сглаз. К моменту моего возвращения на кухню, Антон уже уложил весь хлеб в два пакета.

— Господи, сколько же сейчас времени, что она уже и хлеб испекла, — поразилась я.

— Одиннадцать.