Развод и три босса

А где ты, кстати, была? Камера почему-то в тот угол не добила… Что ты в конференце-то делала?

— Я… Просто стало чуть-чуть дурно, пошла посидеть… — импровизирую я, вполне довольная тем, что Людмила сама поговорит с ИИ и расскажет о его потрясающей пьяной неразборчивости. Чем меньше я буду принимать участие в этом фарсе, тем лучше.

Опять пищит телефон, смотрю всплывающие сообщения… И сердце обрывается.

Вот и всё.

Всё.

Кончилось мое беззаботное время.

Лисовский в городе.

Выслал два сообщения.

Первое: «Я жду тебя возле твоего подъезда».

Второе: «Если ты сейчас не появишься, детка, я приеду к тебе на работу»."

"Дышать становится тяжело, горло сковывает стальными, невидимыми кольцами.

Накатывает паническая атака такой силы, что кажется, будто умираю.

Слепо смотрю на Людмилу, ощущая мучительное головокружение.

— Что-то произошло, Эммануэль? — голос ее доносится словно из колодца, гулкий и далекий.

Пожалуй, она — последний человек на земле, с которым я могу поделиться своей бедой. И, хотя фраза о женской солидарности мне однажды понравилась, сейчас я не считаю возможным кого-то еще подключать к своим проблемам, подставлять.

И ни в коем случае, никто из окружающих не должен знать о моих отношениях с Ильёй.

Потому что продадут, сразу же.

На днях, еще до того, как тест две полоски высветил, мне позвонил Сашка Щукин и рассказал, что к нему наведывались странные люди. Выспрашивали обо мне, уточняли, сплю ли я с ним, а если не с ним, то с кем, и прочее… Мы с ним светанулись, похоже, когда разговаривали в кафе рядом с работой, да и на работе тоже стояли в коридоре, смеялись, обсуждали будущий корпоратив…

Мне кажется, что вокруг меня продажные люди. За хорошую, круглую сумму они с удовольствием выдадут всю информацию обо мне кому угодно.

Уж если даже товарища Щукина вытащили из запоя, подробно расспрашивая с кем, когда и почему, то на работе точно найдутся люди, желающие поведать «правду».

Сашка Щукин, кстати, меня не сдал, сразу позвонил и предупредил об опасности.

На праведных алкоголиках держится мир чести и достоинства.

Но он — единичный случай. А в целом…

Оглядываюсь, ощущая внезапное жуткое одиночество. Никто не заступится. Никто не поможет…

— Как ты себя чувствуешь? — Людмила щурится, внимательно глядя на меня. — Это первая беременность? Что происходит, Эмми? Ты меня слышишь?

И по-доброму, по-матерински гладит по плечам.

Наверно, сказывается отсутствие Ильи. Мне так сильно не хватает его, так остро хочется его внимания! Хотя бы чьего-то доброго внимания!

Я даже к Мире не могу зайти, она в столицу уехала, внезапно там квота образовалась в институте, специализирующемся на травмах, похожих на ее случай.

В два дня подруга собралась и улетела.