Ратник

Кроме того, рядом с ним лежало в траве три лошади и семеро степняков. Все убитые. И судя по крови на копье Андрея, он явно в этом деле принял участие. Хотя ему тоже досталось. Весь в крови. Однако чья эта кровь и куда именно парня ранили – не разобрать.

Даниил чуть приблизился, но в этот момент «едва стоящий на ногах» ратник принял очень непривычную боевую стойку. Из которой, сделав подшаг вперед, нанес выпад. Опасный выпад. Очень опасный. Шурину царя пришлось немало напрячься, чтобы отразить выпад. И тут же ретироваться, отбивая второй удар ему в тыл. Не менее опасный. Спасла лишь выучка. Но удары были проведены на славу. Еще несколько таких – и достал бы.

– Эй! Свои! – крикнул он раздраженно. Но Андрей никак не отреагировал. Все также смотрел на него каким-то стеклянным взглядом, лишенным эмоций до такой степени, что казался даже безжизненным. Мертвым. Причем стойку боевую он сохранял, удерживая мысленно очерченный им периметр.

– Андрей! – крикнул Даниил Романович.

Никакой реакции. Ни во взгляде. Ни в движении.

– Живой! – радостно выкрикнул Аким, приближаясь. Пешком. Под ним тоже убили коня. – Живой чертяка! Ай да княже! Ай да сукин-сын!

Андрей медленно повернулся в сторону приближающейся фигуры. Чуть наклонил голову на бок. Во взгляде появилась какая-то осмысленность.

Он опустил копье.

Обвел взглядом поле боя.

И молча упал. Навзничь.

– Княже! – закричал Аким и, бросив свое оружие, побежал к нему. Начал тормошить. Осматривать. И все это под ошеломленным взглядом Даниила Романовича.

– Он жив? – с трудом выдавил из себя царский шурин.

– Дышит вроде.

– Эй! Зовите травника! – крикнул боярин Захарьин. – И отца Афанасия тоже зовите, – тише добавил он. После чего спустился и подошел к лежащему без сознания Андрею.

Попытался поднять личину. Но ее крепко удерживал стопор, который Даниил не знал, как разблокировать.

– Помоги, – буркнул боярин."

"Аким нажал на кнопку, откинув личину, что провернулась на двух височных шарнирах. Она отъехала назад, открывая достаточно молодое лицо парня. Дыхание его было слабым, но более-менее ровным.

Иван-травник, то есть, отец Себастьян, прибежал лишь минут через пять. Но ничего толком сказать не смог. Они вместе с отцом Афанасием Андрея осмотрели. Нашли несколько небольших ран. Но они не угрожали жизни. Сильный ушиб еще. Но тоже, вроде бы, не фатальный.

– Тогда почему он без сознания?

– Надорвался… – разведя руками, ответил священник.

– Надорвался значит… хм… – кивнул ему Даниил Романович и, вскочив на своего коня, отъехал в сторону. К воеводе. У которого спросил: – Много татар ушло?

– А бес их знает? Поди – сосчитай. Одно отрадно – бросили они коней своих. Заводных да вьючных.

– Славно, – без всякой радость произнес боярин.