Развод и девичья фамилия (СИ)

Кто бы мог подумать, что и у богатых тоже могут быть маленькие, настолько человеческие и душевные слабости! Катя давно так не отдыхала душой.

Надо же, Мамоновы оказались совсем простыми. Или это потому, что приняли её за жену человека из их круга? Но Владимир-то знает, что она всего лишь нянька, однако ведёт себя с ней уважительно. Как с равной!

И только когда все разошлись, она вспомнила, что они с Александром спят в одной спальне!

Всё хорошее настроение, как рукой снялось. Испугалась? Нет, скорее всего, то, что Катя чувствовала, было больше похоже на предвкушение. И лёгкий флер опасения — что будет после того, как они переступят черту? Вдруг Воротаев перестанет относиться к ней с уважением, раз не уберегла себя, связалась с женатым? Страшно и… тянет. Александр привлекал её, чего скрывать? Как мужчина привлекал. И что с этим делать, она не знала. Все её правила и комплексы, вся сила воли летели в тартарары, стоило Воротаеву оказаться рядом и заговорить.

— Катя, ты долго собираешься плескаться? — голос мужчины вырвал из размышлений, и Катерина обнаружила, что уже полчаса стоит перед зеркалом в ванной, сжимая в руке зубную щётку. — Иди уже спать!

Торопливо дочистив зубы, женщина сполоснула лицо и, деревянно переставляя ноги, вышла из ванной. Она бы предпочла спать в другой комнате, благо, тут был выбор, но Александр напомнил, что прислуга Мамоновых сразу же это обнаружит.

— Нам же не нужны вопросы, правда?"

"И она обречённо кивнула. Как назло, единственный спальный комплект, который она взяла — та самая маечка и микроскопические шортики, под которые даже трусы не поместятся. Кто же знал, что ей предстоит спать не в одиночестве?

К счастью, Александр уже выключил свет, поэтому она, быстро перебирая ногами, перебежала через комнату и залезла под одеяло.

— Трусишка, — со смехом произнёс Воротаев и неожиданно накрыл её своим телом.

«Он голый!» — пронеслось в голове Кати, но тут горячие губы накрыли её рот, и все мысли до одной, засохли в зародыше.

Александр не оставил ей ни малейшего шанса отказаться, запротестовать, уйти. Его поцелуи, растекаясь огненными вспышками, заставляли её тело парить и желать большего. Кожа женщины стала настолько чувствительной, что прикосновения мужчины выбивали из груди стоны и заставляли её выгибаться. Она, наверное, сошла с ума, потому что не только не протестовала, а хотела большего!

В какой-то момент Катя обнаружила, что совершенно обнажена, но не успела ни удивиться, ни прикрыться, как Александр развёл её ноги в стороны и прижался поцелуем. Туда. Если у неё и был порыв сбежать, то он скончался, не успев оформиться — настолько остро, пряно, восхитительно оказалось то, что делал с ней мужчина.