Развод и девичья фамилия (СИ)

И только-только добралась до вожделённой кровати, как…

— Аленький!

Чёрт… Нет, не так — какого хрена, Воротаев?! Только не секс!!!

— Аленький, ты спишь? — мужчина подошёл ближе и наклонился над женщиной. — Ты пять минут назад что-то пела, я слышал!

— М-м…

— Устала, да? — Александр огорчённо вздохнул — он рассчитывал на более тёплый приём, но понимал, что первый день всегда нелегко даётся. — А я недавно вернулся, слышу — дети шумят. Не стал заходить, чтобы не разгулять их. Ждал, когда заснут. Что, ты совсем никак?

Алёна мысленно застонала и дала себе виртуального тумака — с ума сошла? Подумаешь, устала, ты здесь для чего? Для окончательного охмурения, вот и давай — отрабатывай будущую сладкую жизнь!

— Са-а-шик! — томным голосом произнесла любовница и потянула мужчину за рубашку на себя. — Я скучала!

— Заездили тебя мои дети, да? — озабоченно поинтересовался Воротаев.

— Ой, ну что ты такое говоришь? Они — прелесть! Я всегда мечтала о большой семье.

— Я тоже, пока не получил двоих мальков, — рассмеялся Александр. — Знаешь, я рад, что ты так оптимистично настроена, но посмотрим, насколько сократится твоё представление о желательном количестве детей через месяц!

«Гм… Она бы и этих уже «сократила», да приходится терпеть. Скорее бы мамаша возвращалась, да забирала своё орущее потомство!»

— А кто тут у нас такой нетерпеливый? — мурлыкая, любовница умело высвобождала из плена одежды главную мужскую гордость.

Разговоры разговаривать сил не было, лучше уж отсосать по-быстрому, и тогда есть надежда, что удовлетворённый работодатель свалит в свою спальню.

Собрав всю волю в кулак, она расстаралась на славу — Александр еле сдерживал рвущиеся из горла стоны. И только он с гортанным рыком излился ей в рот, как из детской донеслось:

— А-а-а! Боли-ит! Мама-а!

Лиза!

Подорвавшись, радуясь про себя, что осталась в ночнушке, Алёна бросилась к девочке. Воротаев задержался на минуту — чтобы предстать перед ребёнком в приличном виде, ему достаточно было заправить опавший орган в трусы и подтянуть брюки.

— Лиза, что случилось? — хотелось прибить капризулю. Они с братом решили её до нервного истощения довести, не иначе!

— Боли-ит! — девочка плакала, обнимая живот ручками и подтянув к нему ноги.

— Надо врача, — перепуганным голосом обратилась няня к отцу детей. — Вдруг это аппендицит?

— Сейчас, — Александр бросился вниз, и через пять минут вернулся в сопровождении сонной Татьяны.

— Лизонька, — кинулась та к рыдающей девочке. — Животик болит?

— Да-а!

— Что вы им давали? — спросила няня у Алёны.

— Ничего! Они искупались, потом легли в кровати, я им сказку читала, — ночная няня сама едва не плакала.

— Ай-яй-яй! А-а-а! Больно-о!

— Молоко пили. Тёплое, — вспомнила насмерть перепуганная Алёна.