Развод. Отпускаю тебя

На заднем плане фоном слышны истерики невестки. Слова разобрать не получается.

- Мам, ну что за херня происходит? Вы с отцом гавкаетесь, а ты злость на нас срываешь? Не можешь смириться, что твоя молодость прошла? Что в нашей семье появилась другая женщина? Я не думал, что ты будешь ревновать!

Может, правда, для нынешней молодежи говорить правду, вести себя нормально - немодно, а я ревную сына? Он взрослый, пусть сам шишки набивает, полезно это сделать в начале пути. И если они с Викой разведутся сейчас, это лучше, чем через двадцать лет, когда уже надоест плевать друг другу в тарелку.

- Я в ваши передряги больше не лезу. Забегая вперед, я из дома съезжать не буду. Хотите со мной соседствовать? Твоя комната, так и осталась твоей, никаких поползновений на нее нет. Уважать женщину, которая стелится перед престарелым, но обеспеченным мужиком - твой выбор, у меня другой.

Стараюсь сгладить углы. Противно, понимаю, что я в меньшинстве, мне никто не поверит, что так было.

- Вика так и сказала, что ты завистливая стерва. Не можешь ей простить молодости и красоты.

- И завидую, что ей такой валенок достался, что она может что угодно делать, лапшу на уши вешать, а он будет заглядывать в рот и совсем соглашаться. Очень завидую, что моя совесть такое мне позволить не может.

Нажимаю на отбой звонка. Понимаю, что права, но материнское сердце рвется на части. Очень больно и доказывать правду, и отойти, смотреть со стороны, как твой ребенок вязнет во лжи.

- Да разберутся они сами. Не обращай внимания, - Миша заходит в кухню. В руках пакет из супермаркета. - Давай, поедим? Не могу я больше эти чертовы йогурты пить.

Перед глазами картинка, как Аллочка вытряхивает эти йогурты из пакета Вики. У меня теперь на кисломолочку аллергия.

- Я шаурму рядом с работой съел, так поджелудочная на выход просится. Я долго правильно питался для идеального тела, белок этот высчитывал, курицу жрал и с огурцом, чтобы сейчас мышцы похерить? Ир, ну, пожалей дурака. Давай, я буду по списку сам продукты покупать, а ты готовить. Ну мы же еще не оскотинились вконец. Я колбасы купил, сыра, пельмени. Молоко повышенной жирности, чтобы пенка в капучино была какая надо. Про отчеты я молчу, заслужил неделю без сна, буду сам на калькуляторе все сверять.

- Лучше счеты достань. Миш, зачем это все? Зачем тянуть медленно пластырь с заживающей раны? Чтобы было больнее? Чтобы весь яд, который скопился за все время, вышел? Чтобы мы друг друга окончательно возненавидели, желали друг другу самого страшного?

- Ир, ну ерунду не говори. Ты готова столько лет семейной жизни вот так перечеркнуть, из-за потрахушек? Если тебе станет легче, то я в машине зафиналить не успел, даже толком не возбудился.

- Теперь я поняла, почему Аллочка смотрела на меня с сочувствием.