Ребёнок от босса

Материнское сердце стучит в панике, словно электрический отбойный молоток. Прикладываю кудрявую головку к плечу.

- Тсс, тсс… Все хорошо! Все хорошо, милая.

К моему облегчению Ева постепенно успокаивается, но тельце в розовом боди продолжает мелко дрожать. Маленький носик дочки жалобно хлюпает, разрывая мне сердце на части. Даже страшно подумать, сколько дочка плакала! Десять минут? Полчаса?! Час?!! Я оборачиваюсь, услышав звук шагов, и тут же устремляю полный ярости взгляд на Максима.

Он стоит, держась рукой за дверной косяк, будто не решаясь переступить порог. Выглядит каким-то взъерошенным, растерянным. Его безразличное отношение к плачу дочки застилает мне глаза красной пеленой гнева.

- Ангелин, я… - взволнованно говорит Максим, нарушая возникшую между нами напряженную тишину.

- Где баба Надя? – резко перебиваю его и, не дожидаясь ответа, почти выплевываю сквозь зубы. - Как можно быть таким черствым?! - меня уже несет, и я одно за другим бросаю в лицо Максиму жесткие слова. – Как так можно?! Как??? Разве ты после этого отец?!

Мои слова словно стрелы, пропитанные смертельным ядом, находят свою цель. Максим вздрагивает, словно я с размаху влепила ему пощечину рукой, на которой надет железный кастет с острыми шипами. Его лицо покрывается ярко-красными пятнами. Их видно даже за темной щетиной на его щеках. Широкая грудная клетка быстро вздымается и опускается, пальцы с силой впиваются в дверной косяк.

- Уходи! – цежу сквозь зубы.

Максим смотрит на меня каким-то потерянным взглядом и я, еле сдерживая слезы, повторяю по слогам:

- У-хо-ди.

Моргнув, он отворачивается в сторону, но затем вновь поворачивается, широко раздувая ноздри.

- Ангелин. Я спустился буквально на десять минут. Ева спала и…

- Она так кричала! У тебя сердца нет, – в запале гоню мужа прочь. - Уйди, Максим! Я за себя сейчас не отвечаю, – прикрываю глаза, целуя мягкие волосики на макушке Евы, поглаживая по хрупкой спинке, а когда вновь открываю глаза, Максима уже нет.

Несколько минут медленно покачиваю малышку, пока полностью не убеждаюсь, что кроха уснула.

Вымоталась, маленькая моя…

Аккуратно кладу дочку в кроватку, укрывая одеялом в голубом ситцевом пододеяльнике. Поджимаю губы. Вам не уйти от разговора, Садулаев Максим Мансурович! Если в вашем сердце нет места для нас с дочкой, мы покинем этот дом в ту же секунду!

Глава 35

Ангелина

Полная решимости спускаюсь вниз. Разговор предстоит не простой. Я готова вытрясти из Максима всю душу. Буря еще не сменилась штилем, но и ждать погоды у моря я не собираюсь. Чертов эгоист!

Это какое же черное сердце надо иметь, чтобы так… Хотя чему удивляться? Пустое сердце бьется ровно.

Обида за дочку горит в душе сильнее, чем за свое разбитое сердце, с которым мучилась больше года.