Ренессанс

Не знаю почему, но вид чумазого Скэриэла поднял мне настроение."

"Мы опустили труп в яму и закопали. Вышло уже быстрее. К рассвету дело было сделано. Я валился с ног от усталости, но Скэриэл был бодр и полон сил.

– Иди поспи, – предложил он, когда мы вошли в дом: оба грязные, потные, с лопатами в руках.

– А ты?

– Хочу прибрать до открытия.

Я был так измучен, что не осталось сил на споры.

– Ладно. – Я медленно двинулся по лестнице, как вдруг он меня окликнул:

– Джером?

Скэриэл поднялся за мной, притянул к себе и крепко обнял.

– Спасибо, – тепло шепнул он.

– За то, что остановил его? – уточнил я, стоя столбом.

За то, что не сбежал, как трус? Не бросил наш дом? А ведь такие мысли у меня были.

– Нет. – Скэриэл стиснул меня крепче. – Спасибо, что остался жив.

20

Оркестр играл очередную симфонию Бетховена. Музыканты были в тёмно-синих костюмах и украшенных чёрными перьями пилотках. Под высоким расписным потолком исполняли трюки воздушные гимнасты в белых, сверкающих в темноте костюмах, а вокруг, огибая весь зал, под потолком парили два огромных дирижабля. Один двигался по часовой стрелке, второй – против. Они пересекались каждые полчаса, возвещая об этом взрывом конфетти. Гости только и успевали, что вовремя прикрывать ладонями бокалы. Тут и там слышались восторженные вздохи.

В центре, на небольшом помосте, факиры создавали из огня гигантские фигуры: двухметровых огненных тигров и львов, временами прыгавших над головами гостей и издававших безмолвный рык; грациозных фениксов с пламенным оперением; бабочек, порхавших с подноса на поднос и похожих на искристые бенгальские огоньки. К ним лучше не протягивать руки – можно получить ожог, о чём предупредили с самого начала фаер-шоу.

Я не приближался к факирам, предпочитая смотреть издалека. Меня пугал огненный лев, слишком напомнивший того, которого создал из тёмной материи Гедеон. Огромный хищник прыгал через круг пламени, грозно бегал по помосту, держа зрителей у импровизированной сцены в напряжении, свирепо рычал на факира, всё так же не издавая ни единого звука, и тот эффектно усмирял его ударами пылающего хлыста.

– Великолепно, – восхитился чистокровный, стоявший впереди; он похлопал и обратился к остальным: – Вы это видели? Прямо как настоящий.

Факир взмахнул рукой, и лев обернулся птицей, встрепенулся, широко раскинул крылья и взмыл ввысь, а после ринулся на гостей, которые в ужасе вскрикнули. Факир взмахнул ещё раз, и птица исчезла под бурные аплодисменты и возгласы облегчения, так и не задев зрителей.

На рождественском маскараде правили три традиционных цвета – серебряный, золотой и красный. Сверху крупными хлопьями падал снег, но не долетал до нас, а растворялся прямо на глазах.