Ренессанс

Наверное, это не секрет в их семье? Так много вопросов, что даже голова заболела.

Больше всего меня теперь беспокоила клятва на крови. Как она сработает? Я никогда не предам Скэриэла, иначе всему конец, но если я расскажу только часть того, что узнал, будет ли это считаться предательством? Нужно быть очень осторожным. Прежде я ведь не думал, что у меня будут секреты от Скэриэла. Я беспечно согласился на запрещённый ритуал, потому что мне некуда было идти, не из чего выбирать. И потому что весь мой мир тогда вращался вокруг Скэриэла; мне так хотелось стать для него кем-то важным. Важнее Готье, Эдварда, прочих. Я не знал, что он будет равнодушно убивать людей и закапывать во дворе. Не знал, что он станет воровать деньги у собственного босса и подвергать нас опасности. Не знал, что все эти разговоры про революцию выльются в то, что он правда начнёт кого-то куда-то вербовать.

Я прислушивался к себе. А ведь я всё ещё не мог представить себя без него. Может, наша связь даже окрепла. Но я не хотел всегда быть его тенью. Запасным вариантом в его глазах. Он не воспринимал меня как равного. Для него я оставался мальчиком на побегушках. Просто сообщником. А ведь незаменимых не бывает, Скэриэл не всегда будет нуждаться в моей помощи. Сколько ещё это продолжится? Остаётся одно – доказать ему и всем прочим, что я не очередной безмозглый пудель. Что мной нельзя просто командовать.

Готье Хитклиф – мой должник. Я могу потребовать от него всё, что захочу. Деньги – меньшее, что мне нужно. Он ещё не знает, с кем связался. Возможно, он тоже считает меня недалёким неудачником. И плевать. Пусть они оба думают, что я ничего из себя не представляю. Пусть недооценивают меня. Я ведь и сам только недавно – может, когда впервые защитил свой дом, – понял, что тоже чего-то стою.

Засыпал я с мыслью, что для меня всё только начинается.

22

– Ты будешь играть за Дария III, это персидский царь. Я за полководца Александра Македонского. Вот джойстик. – Я сел и протянул ему контроллер.

Чарли нерешительно топтался на пороге. В салоне автомобиля, на привычном месте, он вёл себя заметно увереннее, но, очутившись в моих владениях, мигом оробел. Я положил джойстик ближе к нему и приглашающе указал на место рядом; возникло ощущение, будто я пытаюсь расположить к себе одичавшую собаку.

– Ты зайдёшь или так и будешь стоять? – вышло чуть требовательнее, чем хотелось, поэтому пришлось добавить благожелательным тоном: – Если хочешь, можешь играть за Македонского. Мне не принципиально. Дарий мне тоже нравится. – Это была чистая правда, но, опять же, могло прозвучать двояко, так что я проговорил: – Если его выбрать, то можно прокачать культуру, и тогда жители других городов захотят присоединиться к твоей державе.