Ренессанс

Похоже, он чувствовал, как я напряжён, и боялся моих вопросов, потому что отстранился, сунул руки в карманы и как можно небрежнее бросил:

– Добро пожаловать в мой мир. Нравится? Поэтому я и хочу что-то поменять.

Вот только что он мог сделать? Вытащить из Запретных земель одного мальчишку? Двух детей? Трёх? У него не хватит на всех таких, как Отис, ни денег, ни сил. Захотелось вдруг обнять его и ещё раз сказать, что он делает хорошее дело. Но смысла в этом не было. И главное, я ведь ничем не мог помочь. Ни ему, ни другим.

– Спасибо, что всё-таки впустил, – проговорил я тихо. – Это важно для меня.

Мы молча прошли ещё несколько поворотов и оказались на широкой, заполненной людьми улице. Я увидел тот самый клуб, «Глубокая яма», место, где меня бросил Оскар. Снова стало тревожно. Вернулись мысли, которые я тщетно гнал. Да, конечно, Скэриэл молодец, что помогает здешним детям и, как бы он это ни делал, я не имею права осуждать его… но я должен хоть что-то понять.

– Чем ты занимаешься здесь? – решившись, начал я и тут же поймал острый взгляд.

– В смысле?

– Отис сказал, что у тебя грязные деньги.

– Все деньги в Запретных землях – грязные, – усмехнулся Скэр.

– Что ты, например, делал в клубе, когда Оскар меня кинул? – Я перегородил ему дорогу, как совсем недавно он сделал с Отисом.

– А. – Скэриэл посмотрел на «Глубокую яму» и расплывчато проговорил: – Да ничего особенного.

– Наркотики? – выдохнул я, молясь, чтобы ответ был отрицательный.

– Нет, ты чего? – Он округлил глаза.

– Проституция?

– Я не сутенёр, Готье, – процедил он.

– Но что-то связанное с проституцией?

Скэриэл уязвлено нахмурился:

– Ерунду не неси. Ты за кого вообще меня принимаешь?

Мы замолчали. Скэриэлу, конечно, не нравились мои вопросы. Я не хотел его обидеть, но и успокоиться не мог.

– Так чем?..

– Давай закончим на этом, – сердито оборвал он. – Меня напрягает твоё любопытство. Зная тебя, – он ткнул меня пальцем в грудь, – скажу раз и навсегда: не прикасайся к наркотикам ни в каком виде. Даже для баловства. Я голову тебе оторву, – тут он ткнул меня пальцем в лоб, но я грубо отмахнулся, – если узнаю, что ты принимаешь. А если узнаю, кто толкнул тебе дурь, жертв будет больше. Понятно?

– Чего? – Теперь оскорбился я. – Я и не собирался!

Он никогда не доходил до того, чтобы запрещать мне что-то в подобном тоне.

– Что-нибудь ещё, папочка? – процедил я сквозь зубы. – Может, мне и в бордели вход воспрещён, потому что ты так сказал?

– А тебе в бордель захотелось? – расплылся в улыбке Скэриэл.

На бордели мне было плевать, но я ужасно не хотел ему уступать.