Ренессанс

Один из тех, кто может забирать тёмную материю. Я не уверен, но, кажется, это так.

– Это плохо, да? – обречённо спросил я, продолжая лежать.

За окном совсем стемнело, и в столовой без света я слабо различал лицо Гедеона.

– Не знаю. Извлекатели обычно бывают низшими, реже – полукровками. Они рождаются настолько редко, что все известные случаи описаны в истории.

– Но я не низший. И не полукровка.

– Конечно же нет, – бросил Гедеон с едва заметным раздражением.

Мы молчали довольно долго. В полной тишине я слышал тиканье настенных часов. Кажется, к психологу я сегодня не попаду.

– Почему я не мог дышать?

– Не знаю, – вздохнул он. – Слишком много материи для неподготовленного извлекателя? Она чуть было тебя не убила. Как инфекция, проникнувшая в организм.

Восемь ударов сердца. Я ведь сосчитал их.

Восемь грёбаных ударов, прежде чем я бы умер.

– Я чувствовал, что материя останавливает мою кровь.

– Это моя вина… – тихо проговорил Гедеон. – Моя.

– Я чувствовал твою силу. Она огромна. – Мурашки пошли по коже, когда я вспомнил всю мощь Гедеона.

В какой-то степени это ведь был интимный момент, что-то почти сакральное. Я ощутил его. На некоторое время слился с могуществом Гедеона. Мы были одним целым. Я должен был умереть от его силы. Такая мощь… Смогу ли я когда-нибудь вновь почувствовать её? Смогу ли сам овладеть материей на таком уровне?

– Прости…

– Я слышал своё сердце, – решился признаться я. – Оно еле билось.

– Не может быть, – к моему удивлению, возразил Гедеон. – Твоё сердце сразу остановилось, как только ты упал. Ты не дышал. Я сделал тебе искусственное дыхание и непрямой массаж сердца."

"Это то, что называют клинической смертью? Вздрогнув, я уточнил:

– Сколько я был в отключке?

Гедеон мрачно посмотрел на наручные часы.

– Не знаю. Может, около трёх минут. Может, меньше. Не до этого было.

– Много… – протянул я, и он сдавленно признался:

– Я думал, что умру сам, пока пытался тебя откачать.

– Спасибо.

Но Гедеон выглядел всё таким же раздражённым и потерянным.

– Ты меня не благодарить должен, а ненавидеть. Из-за меня ты чуть не умер.

– И всё же ты спас меня, – устало напомнил я.

Жутко клонило в сон. От слабости я не мог даже сесть. Было так спокойно просто лежать в темноте и слушать его голос. Почему-то… в эту минуту я совсем его не боялся.

– Я не мог иначе, – произнёс Гедеон тихо.

Мог. Ведь мог. Наследник Бёрко, приёмный сын, ненастоящий брат. Чужак в семье. Угроза для Совета старейшин и нынешнего политического строя. Да, Гедеон сегодня мог раз и навсегда избавиться от меня. У меня бы остановилось сердце. Оставь он меня беспомощного, я бы уже был мёртв.

– Никому не говори об этом. – Гедеон подсел ближе и склонился ко мне. – Это опасно.