Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться

В одной из рецензий на его номер Робина едва не провозгласили основателем стандартов новой эры. В отзыве за август 1976 года Джон Вассерман из San Francisco Chronicle попрекнул его грязным ртом и подростковым мышлением. «Слово ”motherf“ (мудак) прикольно звучит, если его употреблять в правильном месте и в правильное время, – гласила его статья, – но само по себе слово абсолютно не смешное, и чем скорее Уильямс это поймет, тем более интересными станут его выступления для публики, которая уже научилась хотя бы самостоятельно одеваться».

Позже Робин признавался, как сильно задело то, что его назвали «похабным юношей», потому что он понимал, что так оно и есть.

«Эти люди задели меня за больное, – говорил он. – Сначала ты изображаешь всех, кого когда-либо видел… Затем тебе говорят, что это ужасно. И у тебя появляется цель: ”Я же могу быть собой, я могу придумать что-то сам“. И движешься в этом направлении»."

"В апреле 1976 года наставник Робина в Intersection Френк Киддер организовал примитивное соревнование по стендапу, в котором десятки любителей будут в течение одного вечера мериться силами, стараясь в минуту заполучить три-четыре взрыва смеха, при этом «смех» определялся как «три секунды непрекращающегося хохота и/или аплодисментов».

Первый приз в размере 50 долларов ушел Лоренцо Матаварану, за второе место вышла трехсторонняя ничья между Робином и комиками Марком Миллером и Митчем Кругом. А в сентябре того же года Киддер организовал более профессиональный турнир – первые ежегодные Соревнования комиков в Сан-Франциско, куда он пригласил примерно двадцать комиков, которые состязались на протяжении девяти вечеров в четырех разных клубах, где восемнадцать судей оценивали их в семи разных категориях. В финальном раунде остались Робин, Круг, Миллер, Боб Сарлатт и Бил Фарли. «Последнее выступление, ровно пятнадцать минут, отделяло каждого от его судьбы, а Робина от первого места. Именно так и должно было произойти», – сказал Сарлат.

«В то время, – вспоминал Сарлат, – люди не так уж много знали о стендапе. Робин выступал не в классическом варианте этого искусства. Все было немного хаотично. Он все еще учился, делал небольшие наброски и сценки, которые были смешные и могли вызвать залп смеха, но в них не было гармонии».

Пол Красснер, хиппи-журналист и редактор журнала The Realist, бывший в жюри на финальном этапе соревнований, говорил, что запомнил выступление Робина за «его энергию и очевидное присутствие. На нем была ковбойская шляпа, у него была волосатая грудь, и он сильно потел».

Когда с финальным выступлением вышел Фарли, минут через пять вырубилось электричество. Клуб мгновенно погрузился во тьму, и никто не знал, что в данной ситуации делать, но Фарли, все еще находившийся на сцене, воспользовался возможностью.