Секс-няньки по соседству

Испугался что ли?

Что-то так мерзко становится. Не от подруги, нет. Это же просто красивая баба, желавшая поразвлечься. А от себя. Потому что будь это Катя, я бы даже не думал. Просто достал хер, нагнул ее голову и заставил заглотить до самых яиц.

Катя… Катя… а может доказать прямо сейчас себе, что, Катя ничего не значит.

Вот же девка. Разведи ноги, вставь хер и трахай, пока оба не покроемся потом, пока она не завизжит свиньей, мокро кончая, пока сперма не забрызгает ее лицо. И почему представляя все это внутри бурлит тошнота, руки сжимаются в кулаки дать себе по морде.

Ой, пиздец. Серьезно? Я и моногамия? Убейте, сука. Что за розовые сопли развёл.

Но вот смотрю на девушку и не горит оно диким пламенем как с Жильцовой. Не хочется всадить и слышать стоны. Хочется, чтобы с глаз долой убралась и ветки свои не тянула.

Поэтому рычу в сторону наглой суки:

— Руки убрала, не для того звали. Будь моя воля, я бы тебя к Кате на километр не пустил.

— Да кто тебя спрашивать будет, — складывает она руки на пышной груди и обиженно супится. Но при этом словно с любопытством посматривает на меня.

— И что? Не тянет ко мне? — интересуется она, наклонив голову в бок, пока я снова выруливаю на дорогу.

— Нет, — отвечаю четко, без запинок.

Не хочу. Точно нет. Не вижу смысла заставлять себя это сделать. Я вот Катю вытащу из-за ее скорлупы и будем мы развлекаться по полной программе.

— Ни капельки?

— Ни грамма! — ору, уже врубая снова музыка на полную… Заебала.

В душе моей так больно, словно сломаны все кости.

Я и имя твоё не помню, и дышать не могу от злости.

Обездвижен, подавлен, сломлен. Даже смерть не зову в гости.

И в душе моей так больно, словно сломаны все кости.

Глава 41"

"Сейчас самое главное не выходить из образа бедной и несчастной, не поддаваться на провокации одного и тяжелые, прожигающие взгляды другого.

Однажды они просто оставят меня в покое, и я смогу пусть не дышать свободно, но хотя бы сделать вдох.

Можно вообще вот так лежать, лежать, лежать и не думать, что нужно спуститься за едой и снова натолкнуться на одного из них и переживать свой позор заново. Прокручивать в голове грязные сцены, от которых меня до сих пор штормит.

Сквозь дрему слышу, как дверь с треском открывается. Хочу уже выглянуть из-под одеяла, как вдруг одеяло с меня, как по волшебству слетает, а задницу прожигает чья-то ладонь. Как крапивой! Больно же!

— Какого хуя? — верещу я и поворачиваюсь в сторону бессмертного. И почему-то совсем не удивляюсь, увидев размалеванную в хлам подругу. — Аля! Ты больная, так лупить?!

Гнев сразу меня отпускает, как только замечаю в проеме стоят эти… Угрюмо так смотрят. Ренат так вообще чуть ли зубами не скрипит. Ну вот что им нужно?

— Если вы рассчитываете увидеть девичьи прелести, то хрен вам в сахарной пудре.