Секретная сотрудница

Порой удается «схватить» ну просто потрясающие рожи!

— Кстати, а как вам удалось получить разрешение на съемку? — спросил Турецкий. — По-моему, в подобных заведениях снимать запрещено?"

"— Формально — да. Но за деньги у нас, как известно, все можно… А вообще-то я выездной фотограф. Снимаю детские сады. Школы. Семейные торжества… А вот и наша королева Марго, — сказал он, протянув Турецкому цветную фотографию Риты, извлеченную из пакета от фотобумаги.

Снимок был сделан в баре ночного клуба. Обольстительная и томная в открытом вечернем платье, девушка одиноко сидела за стойкой и отрешенно смотрела куда-то в сторону широко раскрытыми задумчивыми глазами.

Турецкий вдруг ощутил в сердце давно ушедшую боль. На этой фотографии Рита еще больше, чем в жизни, была похожа на его первую и незабываемую любовь.

— Вы не возражаете, если я оставлю ее у себя? — спросил он.

— Пожалуйста! — согласился Левитин. — Ей самой этот снимок не понравился. Марго сказала, что у нее здесь похоронный вид…

Фотограф сокрушенно вздохнул.

— Как же это случилось? Такая замечательная девушка…

— Эй, Борода! — послышался в дверях озорной голос Зоси.

 — Принимай работу!

— Сударыня, я ваш должник, — улыбнулся Турецкий, поспешно упрятав в карман фотографию Риты и церемонно поцеловав девушке руку.

— Спасибо, Зосенька, — сказал Левитин. — Вот, прошу вас, — обратился он к своему гостю, вручив ему увеличительное стекло. — С его помощью вы сможете их прекрасно рассмотреть.

Турецкий принялся скрупулезно разглядывать снимки. Были это сплошь уморительные гримасы.

Казалось, завсегдатаи ночного клуба нарочно старались перещеголять друг друга в умении корчить рожи. Стоявшая рядом Зося даже покатилась со смеху.

— Ну, Борода, ты даешь!

— Юрий Николаевич! — неожиданно спохватился Турецкий. — А нельзя ли увеличить вот этот снимок?

— Разумеется, можно…

Все немедленно прошли в лабораторию Зоси, где девушка с помощью фотоувеличителя тотчас отпечатала указанный негатив.

— Рожа как рожа, — скептически заметила она, разглядывая проступавшую на фотобумаге хмельную физиономию какого-то «нового русского».

Тщательно изучив мокрый отпечаток, Александр Борисович попросил увеличить отдельную его часть, где были запечатлены сидевшие за столиком трое мужчин и девушка.

— Кажется, это она! — удивленно заметил Левитин, взглянув на увеличенный отпечаток, брошенный в кювету с холодной водой.

— Верно, — кивнул Турецкий. — Но меня интересует вот это лицо. — И он указал пальцем на сидевшего рядом с Ритой рекламно красивого мужчину.