Секретная сотрудница

Может, просто в аварию попал… Решив ждать до вечера — на крайний случай у коллеги был его домашний телефон, прокурор пока никаких действий не предпринимал, а чтобы немного отвлечься, принялся размышлять о посмертных загадках профессора Ленца."

"С первой же минуты после прочтения его тревожного письма Турецкого не оставляла смутная мысль, что здесь что-то не так. Например, почему профессор сам назвал свое письмо доносом? Ведь такое определение предусматривало наличие конкретного лица, на которое указывает доносчик! Впрочем, учитывая лагерное прошлое покойного, можно допустить, что сама мысль о «стукачестве» была для него тягостна.

Не отсюда ли появилась фраза: «после долгих и тягостных раздумий»? Однако и это не объясняло в полной мере, почему Ленц, если знал конкретные факты о преступной торговле человеческими органами, не упомянул никаких имен? Или эти имена были широко известны?! Не исключено также, что профессор просто опасался за свою жизнь. И надо признать, его опасения оказались ненапрасными.

Размышляя о своих вчерашних находках в квартире покойного, Турецкий неизбежно пришел к выводу, что эти загадки, пожалуй, — единственная ниточка, которая может помочь распутать само убийство.

Вынув из сейфа упрятанные туда вещественные доказательства, он еще раз всесторонне их изучил и пришел к выводу, что необходимо будет проверить через АТС, кому принадлежал телефонный номер с таинственным кодом «017», а также показать семейный фотоальбом профессора кому-либо из знавших его людей. Например, тому же доктору Градусу…

Но тут в кабинет к нему неожиданно заглянул с поздравлениями еще один давнишний приятель: Семен Семенович Моисеев. Старый прокурор-криминалист, он фактически давно был на пенсии, но время от времени наведывался в прокуратуру, где занимался тем, что делился своим богатым опытом с молодежью.

— Поздравляю, Саша! Поздравляю от всей души! — И понизив голос, спросил: — А ты чего такой хмурый? Наверное, переживаешь из-за своей колымаги? Которая по счету она у тебя была?

— Третья, Семен Семеныч, — вздохнул Турецкий. — Но дело не в этом…

— Ну, не будем уточнять. Ты вот что, если не очень занят, то пойдем лучше ко мне. Посидим. И вообще. Заодно помянем твою колымагу…

«И вообще» оказалось двумя стаканами ядреного чистейшего спирта, которым заслуженный прокурор-криминалист по старинке угощал в своем кабинете людей исключительно хороших и приятных.

Турецкий входил в их число с незапамятных времен и всегда любил такие задушевные посиделки с Моисеевым.

— Семен Семеныч, — начал он, после того как оба пропустили по маленькой и немного поговорили о том о сем. — Тут у меня одно странное дело вырисовывается. Может, чего посоветуете?

— Валяй, Саша, выкладывай, — охотно согласился Моисеев.