Горькие ягодки

Я чувствую каждую секунду, что, смеясь надо мной, пропадает в потоке безжалостного времени. Андрей спит в шаге от меня, и я могу напоследок представить себе, что мы живём вместе, и… что у нас семья. Вот сейчас он проснётся и скажет: «Привет, моя милая… Иди ко мне…»

Солнечный луч заглядывает в комнату, зажигая искорки в волосах Андрея. Красиво. Андрей шевелится и распахивает глаза. Рывком садится на кровати, спустив ноги на пол.

– Ты кто? – недоумённо смотрит на меня, – а, ты Маруся, точно, – вспоминает он.

Потом неспешно встаёт, потягивается. На нём ничего нет и… ох, я чувствую, как начинает пылать моё лицо.

– Может, хочешь отсосать? – поймав мой взгляд, радушно предлагает Андрей и хохочет, увидев моё вытянувшееся лицо.

– Может, чаю? – на автомате выдвигаю альтернативу я.

– Можно и чаю, – взгляд Андрея падает на простыню. С огромным кровавым пятном. Он трёт виски, морща лоб.

– Слушай, а давно ты здесь? – спрашивает он. У ме-ня.

– Гм… Где-то с час…

– Ааа, ты не знаешь, случайно, кто здесь ещё был?

– Знаю, конечно, здесь всю ночь стояла очередь, даже, кажется, записывались загодя.

– Хм. Острим… Ну-ну.

Он не торопясь одевается, нисколько не стесняясь. Уходя, кидает визитку прямо на кровавое пятно: «Если кто-то из, гм, очереди, будет иметь повод позвонить, будь добра, передай, Маруся…»

– Меня зовут Марианна.

– Это неважно. Пока…

– Как, даже чаю не попьёте… – бормочу я вслед…

Я в прострации смотрю на закрывшуюся за ним дверь. Дашка переехала, и он больше никогда не придёт сюда. Наверное, мы ещё увидимся с ним на каких-нибудь праздниках Дашкиной новой семьи. И он опять не будет помнить, как меня зовут.

Опускаю глаза на учебник, только сейчас понимая, что держу его вверх ногами. Аккуратно ставлю книжку на полку, закрываю на ключ дверь. У нас не особо принято дожидаться приглашения войти. Так, стукнут разок и сразу распахивают дверь.

Потом ложусь на Дашкину кровать, утыкаюсь лицом в подушку. Подушка пахнет Андреем. И всё бельё тоже пахнет Андреем. Я долго беззвучно плачу, жадно вдыхая запах. Такой… мужской, такой выворачивающий насквозь мою душу. Потом незаметно засыпаю. Мне снятся кошмары. Наверное, я кричу во сне. Я просыпаюсь всякий раз и тут же погружаюсь в тёмное марево сна опять.

Сон всегда один. Я бегу за Андреем, который уходит от меня. Я бегу очень быстро, изо всех сил, а Андрей идёт медленно, но, тем не менее, догнать я его не могу. Всякий раз, к концу кошмара, я откуда-то точно знаю, что в следующий миг он навсегда скроется из вида. Я зову его, кричу отчаянно… И просыпаюсь. И радуюсь всякий раз, что успела проснуться.

Потом, к вечеру, я всё-таки встаю с чугунной головой, бреду на кухню, ставлю чайник, подхожу к окну и прижимаюсь лбом к ледяному стеклу.