Сергей (СИ)

Боялся, что не сможет его полюбить, боялся, что ребенок будет ежедневно, ежечасно напоминать о прошлой трагедии, что начнет раздражать криками, как порой раздражала Юлька, а он тогда в такие моменты, малодушно прикрываясь делами, просто смывался из дома. Боялся, что Дашка в очередной раз сорвется и возненавидит уже не только его, но и ребенка — перенесет всю злость на невинное существо. Ребёнок — это была огромная предстоящая проблема, которая неумолимо надвигалась большим снежным комом.

В минуты одиночества, предаваясь размышлениям Сергей все чаще сожалел о содеянном. Однако стоило рядом с ним оказаться Дашке — мягкой, пушистой, цветущей и счастливой, он забывал обо всем, растворяясь в волнах блаженства, и наслаждался моментом.

Потискав ее груди, он прижал ее крепко к себе и нетерпеливо поторопил:

— Пошли в дом. Там еще есть второй этаж и спальня.

Они бегом взметнулись по лестнице на второй этаж. Сергей снова обхватил ее сзади, и уже бесцеремонно расстегнув молнию платья сзади, начал приспускать его, освобождая доступ к налитой полнотой теплой плоти. Так потискивая ее, он приоткрыл одну из дверей:

— Тут, Заяц, твоя комната. Здесь можешь делать все, что угодно, учиться, и раскидывать бумажки и ручки с карандашами. Там, — махнул на закрытую дверь, — будет детская, а тут, — он запихнул ее в оставшуюся комнату, — давай уже немного задержимся.

* * *"

"После окончания сессии Дашка сообщила родителям, что этим летом не приедет совсем. Что-то лепетала про практику и про отдых на море с Сергеем. Встревоженная мама вскоре заявилась сама. Увидев на перроне встретившую ее заметно округлившуюся дочь, всплеснула руками:

— Я как чувствовала. Боже, какая дурочка.

— Я боялась, что папа будет ругаться, — шмыгнула носом Дашка.

— А я похвалю, да? — покачала мать головой. — Что же ты такая бестолковая у нас? — с досадой посетовала. Через какое-то время, отойдя от шока, заботливо оглядела дочь. — Как чувствуешь себя?

— Сейчас нормально. Сначала тошнило, думала умру.

— Умрет она, — проворчала снова мама, — от тошноты не умирают. Вот от своего дружка придурошного запросто сдохнешь. Что аборт не сделала?

Даша поджала губы, сцепив руки снизу живота.

— Как ты с ним жить собралась? Да с дитем еще… Думаешь нужна ему?

— Не знаю, — несмело отозвалась Даша, — пока живем.

— У него?

— Да, он дом взял сейчас.

— В ипотеку? — усмехнулась мама.

Дашка в ответ промолчала, лишь кивнула в сторону стоянки такси:

— Пойдем, что ли?

Мать шла и бубнила в сердцах:

— Горе мое! С кем связалась… Как с таким жить?

— Мам, хватит, а?! — перебила ее Даша. — Ну что ты мне на нервы капаешь?

— Будет обижать, сразу уходи, — предупредила женщина. — Домой едь. Не бойся! С ребенком приезжай…

— Ладно, мама, обязательно.