Сергей (СИ)

— Я тебя ненавижу, — ее голос прозвучал с упреком и надрывом. — Ненавижу!

— Я знаю, — ответил он, снова глубоко затягиваясь. — Но это ничего не меняет.

Это действительно ничего не изменило. Ненавидела ли она его, любила ли, хотела остаться с ним или нет — ее не спрашивали. Он вел себя так, как будто ничего не произошло. Управлял ей согласно своему настроению, без стеснения показывая, как свою жестокость, так и снисходительную доброту. Лишь только когда она крепко спала, он позволял себе нежно бережно перебирать руками ее волосы, уткнувшись носом в спину, покрывать ее едва заметными поцелуями, и замирать от спокойствия и счастья.

Дашка была его личным ночным оберегом, его маленьким, пушистым, теплым Зайцем, с мелкими ровными зубками. Зайчонок, временами — жалкий и зашуганный, временами — веселый и заводной, но всегда — его. Всегда податливый, всегда сладкий, всегда вкусный.

В ночной тишине возникающие в голове образы его погибших родных девчонок хоть и не оставляли его, но уже не так рвали душу. При надвигавшейся тоске, грусти и печали он крепче начинал прижимать к себе Дашку, тормошил, покусывал, заводя себя и ее.

— Эй, не спи, Зайка, мне надо тебя трахнуть. Просыпайся! — говорил он ей

Даша сладко потягивалась и лениво приоткрывала глаза."

"— М-м-м, давай попозже, — еле внятно произносила она, снова устраиваясь спать.

— Не-е-ет, — возражал он, шлепая по попе. — Сейчас и жестко! Давай, давай активнее Заяц!

Его совесть на смену Дашкиному сну засыпала, образы отступали, все мысли обращались в похоть.

Глава 7

Наступило лето. Сессия шла в полном разгаре. Даша погрязла в учебе. В их постели поселились книжки, конспекты, папки. Усиленно строчились шпаргалки. В зале на полу растягивались ватманы, валялись ручки, карандаши, линейки.

Споткнувшись, в очередной раз, Сергей громко сматерился:

— Дашка, дождешься, вышвырну тебя со всем твоим барахлом!

Она виновато, торопливо сразу начала сгребать в кучу вещи.

— Сейчас все уберу.

— Лучше бы пожрать что-нибудь приготовила, херней страдаешь, все равно все на пять сдашь.

— Давай пиццу закажем, — послышался снизу голос среди шуршащих бумаг. — И зачем ты ходил в деканат договариваться? Я сама могу все сдать.

— Заяц, я итак знаю, что ты самый умный заяц, но мне все это надоело. И не хочу я пиццу. Суп давай какой-нибудь по-быстрому сообрази, желудок уже второй день что-то болит. Давай-давай марш на кухню, — распинав в стороны оставшуюся на полу канцелярию, он схватил Дашку и подтолкнул ее из комнаты. — Женщина должна быть беременная, босая и на кухне!

— У тебя есть загранпаспорт? — несколькими днями позже спросил он ее, с аппетитом прожевывая ужин. Обстановка в доме не изменилась, Дашка усиленно вгрызалась в гранит своей науки, но еда теперь всегда была готова.