Сезон охоты

Именно поэтому ни вороны, ни люди, ни волки его не развоплотили. Несмотря на то, что он был абсолютно беспомощен.

– Ты убила его? Слепой олень в дикой природе… Это жестоко.

– Это было сложное решение. Убей я его до тех пор, пока не пришло время, ему пришлось бы каким-то образом искать тело, чтобы дожить положенные ему испытания. Он превратится в Чотгора, неупокоенный дух, что вселяется в тела и приносит с собой болезни, чтобы дожить положенные ему мучения в чужом теле. Но и оставить его как есть для меня было очень сложно, я была юна тогда и слишком… ммм… мягкосердечна.

К тому же я почувствовала в нём кровь своих предков, которая требовала от меня не оставаться в стороне. Человеческая природа была тогда ещё сильна во мне. Поэтому я сделала то, что сделала.

– Ты его развоплотила.

– Да. И запечатала в зеркальный дольмен, чтобы не бродил и не входил в людей.

– И сейчас Артурчик его выпустил.

– Точно…

– И он войдёт в кого-то из них?

– В того, что более гармоничен ему по вибрациям. В того, кто является источником боли для других людей более, чем остальные. Уже вошёл.

– Ммм… Какие у тебя интересные… домтои! – тут же приходит ко мне слово.

 – Как это будет проявляться?

– Не знаю. Давай посмотрим!

– Хорошая сказка. Мне понравилась!

Вдалеке мы слышим истошный мужской крик. И я вижу какую-то суету возле одного из догорающих костров.

– Это оно?

– Вероятно.

Крик становится тише.

– Артур?!

Мара меняет руку, закрывая теперь другой глаз.

– Нет. Это сын гор. Упал на угли и немного запёкся, – цинично улыбается Мара.

Дага…

– В угли? – передёргивает меня. – Он жив?

– Пока – да. Как была жива и та девушка, которую он сжёг живьём в своём ауле.

Его время ещё не пришло. Путь боли только начался.

– Откуда ты знаешь про девушку?

– Я посмотрела на него через мир предков. Там видно всё из сотворённого им, что повлияло на баланс рода. Это повлияло…

– Ты всех убьёшь, Мара?

– Я? Я никого не развоплощаю раньше времени. Как и хищники, я всего лишь собираю урожай, когда оно приходит. Созревшие делают всё сами, разве ты не видишь? Кто виноват в том, что, наступив на грабли, ты получаешь по лбу? Тот, кто создал грабли? Тот, кто положил их? Сами грабли? Или тот, кто не смотрит под ноги?

– Ясно… Они все умрут?

Не знаю, что я чувствую на этот счёт.

Я перебираю этих людей, вспоминая их лица. И не чувствую никакой печали от факта их скорой смерти. Лысый бык уже мёртв. Никакого отзыва внутри меня на это нет. Дага?… Нет, мне не жалко. Пусть страдает. Пусть прочувствует это. Артур? Пф… Регина? Нет, не жалко тоже. Нисколько. Раф? Не жалко. Филин? Филина – может быть. Совсем немного. Просто потому, что он разумен и никогда не перебарщивает, выходя за рамки распоряжения.