Сезон охоты

До того мгновения, пока внутренности не остынут полностью, употребить его наиболее эффективно. После того, как остынут, с каждым мгновением подселение будет проходить всё сложнее. Осилишь?

– Я должен это съесть?! – передёргивается от отвращения Игорь.

– В идеале.

Что за дичь? Я зажмуриваюсь. Тошнотворно воняет кровью.

– Я сейчас блевану… – бормочет Филин.

Игорь достаёт сигару, прикуривает.

– Нет. Я не смогу, – отрицательно качает головой.

– Ну, я так и думала, – Мара с усмешкой швыряет зулд на раскалённую решётку. – Тогда зулд-гриль!

Шипение…

– Это что-то меняет?

– Конечно.

Ты часто ешь потроха птиц? Говяжий язык?

– Бывает…

– Но чирикать и мычать не начал же.

– А должен?

– Психическая матрица животного всегда изменяет некоторые коды в матрице человека. В момент смерти животное испытывает острый приступ эмоций ужаса и борьбы за своё выживание, желание напасть, чтобы защититься. Это впечатывается в матрицу того, кто поедает потом тушу. Так как к туше привязан дух. Поэтому пока на планете существует мясоедение, люди будут воевать. Война рождается из логики «напасть, чтобы защититься».

– Причина войн – мясоедение?"

"– Да! – усмехается Мара.

 – А не деньги, как ты думал. Но если есть гнилое мясо, то это выражается в меньшей мере. Там коды не так сильны. Дух уже ушёл… Если хорошенько прожаривать мясо, то тонкая энергия огня тоже рвёт программы, но не так эффективно, как гниение. Если позволять крови уходить в землю и не есть потроха, то тоже…

– Стой!! Ты испортила моего ярчука?? – привстаёт Игорь.

– Ты сам отказался поглотить зулд как положено, – пожимает она плечами. – Но дух животного не отходит далеко от своего зулда после смерти.

Подселение возможно, даже если большая часть связей сожжена.

– А другого способа получить то, что я хочу, нет?

– Есть. Но я владею только этим.

– Какие есть ещё?

– То, что сейчас будет происходить – перекодировка. Я использую для этого готовую программу – ярчука. Но перекодировать тебя могут модераторы Яви. Однако ты ничего не украл у них, чтобы они имели возможность шантажировать тебя, как меня.

– Ты можешь для меня украсть у них что-нибудь ценное?

– Как бы тебе объяснить… Есть у тебя телефон с собой?

– Есть.

– Открой любую социальную сеть.

Ватсап, например.

– Ну… – тыкает он пальцами по экрану.

– А теперь с помощью него укради у нашего президента что-нибудь ценное.

– Но у меня нет даже контакта.

– О, да. Но если ты сейчас напишешь пару строк про бомбу с упоминанием его имени, то тебя мгновенно обнаружат и прессанут, так?

– Так.

– Вот так это и работает. Мы – это аккаунты в соцсети. Не больше! Связь по нашей инициативе только в один конец. Но…

– Но?

– Там, в моей палате, лежит бомба, и имя президента написано прямо на ней.