Шипы в сердце. Том первый

Я:Ищешь повод меня бросить? Так и скажи.

Дэн:Ищу повод тебя увидеть! Живую! Потрогать! Трахнуть тебя, блядь, наконец, хочу!!

Дэн:Прилетай на НГ, Крис. Я билеты куплю сюда и назад. Хочешь — ко мне. Хочешь — любую гостиницу или квартиру организую. Прилетай, Тинка, я пиздец соскучился.

Меня колет не вовремя проснувшаяся совесть.

Почему-то написанные слова звучат в голове его очень искренним голосом.

Заглядываю на страницу его бывшей — она у нее закрыта, но я же мастер сталкинга, я умею просачиваться везде, куда мне нужно просочиться. Просматриваю сторис. Уже даже почти начинаю верить… а потом на последних, где она снимает сына, играющего в приставку, замечаю знакомую спину и затылок. Истории «горячие» — еще часа не прошло.

Она всегда так по тупому его палит.

Развелись пять лет назад, а она до сих пор надеется вернуть в семью. И украдкой снимает вот такое дерьмо.

Я присылаю Дэну селфи с улицы на фоне небоскреба, где щурюсь против солнца. Приписываю: «Ну не дуйся, видишь, какое я солнышко — на меня нельзя ругаться!»

Он читает, пишет: «Я же реально соскучился, Тинка, веревки из меня вьешь».

Я:Теперь ты! Хочу соскученную себяшку!

Дэн:Я работаю, Крис. Вид заёбаный.

Что и требовалось доказать.

Спи спокойно, совесть, это просто еще один мудак.

Глава пятая: Барби

На двадцатое число назначено крупное обсуждение в рамках подготовки к очередной сделке с американцами. У меня в запасе десять дней, которые я трачу на подготовку к реализации своего плана.

Во-первых, делаю всю аналитическую сводку.

Буквально, абсолютно все, потому что у Лазаревой, после какого-то очередного примирения, случился еще более стремительный разрыв и если раньше она просто хотя бы ради вида иногда устраивала рабочий хаос в перерывах между нытьем, то теперь она воет без остановок. А я, якобы пытаясь загладить вину за то, что чуть было не подставила ее с той папкой, постоянно отпаиваю ее чаем и конфетками. Дошло до того, что она начала таскать меня в курилку (я не курю) и жаловаться на жизнь, как будто мы лучшие подруги. Я поддакивала, вовремя говорила «все мужики — козлы» и просто слушала.

И вот так к дню Х, я становлюсь чуть ли не ее личным Санчо Пансой.

Двадцатого на работу собираюсь крайне тщательно.

Наношу легкий макияж, слегка подчеркиваю ресницы — они у меня длинные и густые, но пара мазков тушью и немного подведенное нижнее веко, придают взгляду оттенок легкой драматичности. Волосы взбиваю, выдавливаю на ладони пару капель масла и «прочесываю», наслаждаюсь мгновенным блеском.

И, конечно, мой «боевой наряд» — темно серый костюм: короткая узкая юбка, приталенный пиджак, застегивающийся только на одну пуговицу. Блузка с высоким воротником, но она полупрозрачная, а под ней у меня кружевной телесный бюстгальтер.