Шипы в сердце. Том первый

На языке крутится «Предложи мне снова сюда приехать…», но я молчу.

Это слишком близко, Кристина. Не заигрывайся.

Хотя, кого я предупреждаю? Зачем, если поздно уже со всех сторон?

Мы спускаемся на кухню, и я чувствую себя до неприличия домашней в его футболке, которая мне, как обычно, примерно по размеру платья.

Вадим сразу занимает место у плиты. Босиком, шортах, которые минуту назад выглядели приличными, а сейчас как-то слишком бесстыдно обтягивают его идеальную задницу. Он что-то колдует со сковородкой, и по кухне разносится умопомрачительный аромат жареного бекона и чего-то еще, сладковато-пряного.

— Эй, Барби, — говорит, не оборачиваясь, — может, перестанешь прожигать дыру в моей спине и поможешь? Хотя бы сделаешь вид, что умеешь держать в руках нож.

— Боюсь, если я возьму в руки нож, то первым делом проверю на прочность твою задницу, — фыркаю я, забираясь на высокий барный стул. У нас уже сложилась маленькая традиция — он готовит, я — пялюсь. Идеально. — И просто для протокола — я пялюсь на твою задницу. Подумываю запустить в нее зубы.

— Какие мы сегодня кровожадные. — Он отходит от плиты, достает сок из холодильника, наливает в стакан и протягивает мне. Упирается ладонями в столешницу, немного нависая сверху, пока я таращусь на его вздувшиеся мускулы.

— Просто у меня хороший аппетит, Авдеев, — язвительно отвечаю я, делаю глоток и провожу языком по губам. Проклятый мужик — он же пять минут назад меня трахнул, а мне опять… надо. — И не рассчитывай приобщить меня к готовке — у меня отличный вид из зрительного зала.

Он качает головой, отворачивается, но я все равно замечаю его улыбку в отражении стеклянной дверцы шкафа.

Я сажусь поудобнее, подпираю щеку рукой и смотрю, как уверенно он двигается на этой огромной, супермодной, супер-технологичной кухне. Как напрягаются мышцы на его спине, когда он тянется за специями. Как сосредоточенно хмурит брови, когда переворачивает на сковородке омлет. Почему-то отмечаю, что на баночки можно было бы повесить стикеры в цвет. Что не хватает полки с горшочками микрозелени, и еще — красивой деревянной подставки под вина.

Я мотаю головой, выталкиваю эти идиотские мечты «хозяюшки». Если бы Авдеев не сказал об этом утром — мне бы такое даже в голову не пришло. А теперь как будто только и думаю, как бы тут все доделать, допилить, разбавить отличный дизайн каплей милого хаоса и уюта.

Это не про вас, Кристина.

Я беру стакан, отворачиваюсь к панорамной стеклянной двери прямо на пляж."

"На песке, под утренним, еще не жарким солнцем, расстелен коврик для йоги. И на нем — Шутов. Я сначала даже не узнаю его. Без этой его обычной, чуть насмешливой улыбки, без этой ауры всемогущества, он выглядит… иначе. Сосредоточенный. Сильный. Каждый мускул на его теле — как струна.