Шипы в сердце. Том первый

Он такой красивый и убийственно сексуальный, что я готова отдаться ему прямо здесь — плевать на приличия.

— Поймала. — Его голос — низкий, бархатный, тонет в грохоте музыки, но я слышу каждое слово. И уже с усмешкой, с легким кивком в сторону Шутова и Лори: — Я как этот мелкий выёбываться не умею, Крис.

— Чё, блядь? — беззлобно огрызается тот, на секунду прекращая виться вокруг Лори так, будто в его теле реально нет костей.

Я забрасываю руки Вадиму на плечи, подтягиваюсь.

Он моментально подхватывает меня одной рукой под задницу, поднимает до уровня своих глаз. Таких синих и голодных, что у меня в голове растворяются даже остатки здравых мыслей.

— Арнольд не танцует, Арнольд даже ходит с трудом! — ржет где-то сзади белобрысый муж Лори.

Вадим на секунду отрывает от меня взгляд, зыркает на Шутова.

Скалится.

— Вот же пиздюк… — И тоже смеется."

"Лори разворачивается к мужу спиной, его ладони тут же соскальзывают ей на бедра, раскачивают, прижимают. Она закатывает глаза, вздыхает.

— Обычно моя зверюга ведет себя прилично, но в этот раз мы пропустили прививку от бешенства, — прикусывает уголок рта, когда он прикусывает ее шею.

Я облизываю губы и мягко вращаю бедрами в ладони Вадима, которой он прижимает меня к себе. Ловлю его расплавленный от похоти взгляд. Тянусь к губам, выманиваю на поцелуй, но в последний момент отстраняюсь, заслуженно тая от недовольного рыка в ответ.

— А моя зверюга, — смотрю на него с неприкрытым намеком, — кажется, отрастила себе очень острые клыки. Собираешься загрызть кого-то, волчара?

— Ага. Порвать. — Хватает за затылок, подтягивает, и шепчет в губы. — Тебя, зайка.

Я снова выдыхаю ему в губы очень дрожащее «люблю».

Но на этот раз — без страха.

Я знаю, что однажды он ответит: «Я тебя тоже».

Просто нужно еще немножко времени.

Я справлюсь.

Глава сорок пятая: Барби

Обратный перелет всегда ощущается иначе. Двенадцать часов в замкнутом пространстве роскошного джета, который несется сквозь ночь над безмолвным океаном, должны были бы успокоить, убаюкать, подарить ощущение полета над суетой. Но для меня это двенадцать часов наедине с собственными мыслями, которые роились в голове, как встревоженный улей.

Вадим почти все время работает. Сидит напротив, в своем кресле, и на его лице застыла маска непроницаемой сосредоточенности — та, которую он, не снимая, носит в «башне», ни кали не похожая на того Авдеева, которого я увидела в нашем маленьком отпуске. Переключается с телефона на ноутбук, отдает по телефону короткие отрывистые приказы, без конкретики, но о чем-то важном. На этот раз — не о той своей «золотой сделке».

Он снова тот самый Авдеев — акула бизнеса, для которого цифры и контракты важнее, чем взъерошенная девчонка, сидящая напротив и делающая вид, что увлечена книгой.