Сидни Шелдон. Безрассудная

Еда оказалась выше всяческих похвал – курица допиаза показалась Трейси самой вкусной из всего, что она когда-либо пробовала, даже лучше, чем в Дели, хотя впоследствии она помнила только их беседу.

Камерон Крю оказался приятным человеком, не таким, как она его представляла. Руководствуясь своим опытом, Трейси считала всех миллиардеров самодовольными и заносчивыми, даже филантропами, но в Камероне этих качеств не было и в помине. Он был сдержан, в меру серьезен и исключительно вежлив. Если улыбался, то улыбка напоминала луч солнца, прорвавшийся сквозь тучи.

Но главное, что поразило Трейси, это бесконечная грусть в глазах.

Он не выглядел расстроенным или подавленным, совсем наоборот. Совершенно определенно беседа доставляла ему удовольствие, она чувствовала его заинтересованность, в особенности когда они начали обсуждать «Группу-99», их причастность к гибели Генри Кранстона и новую тактику. Грусть просто присутствовала в его глазах постоянно, как черный фоновый занавес на сцене. Актеры могут петь, танцевать или смеяться, но за их спинами всегда остается тьма.

У Трейси был такой же занавес.

Впервые он опустился, когда ее мать покончила с собой. Затем еще раз, много лет спустя, когда она думала, что Джеф Стивенс ее предал. С каждой утратой занавес становился все темнее. Смерть Ника сделала его черным, как ночь.

В голове мелькнуло: а не смерть ли сына опустила занавес для Камерона?

Трейси вдруг инстинктивно ощутила связь между ними, соединяющие их узы.

Официант хотел было наполнить его бокал охлажденным шабли, но Камерон вежливо коснулся его руки:

– Я справлюсь сам. Нам нужно поговорить приватно.

– Разумеется, мистер Крю.

Оказывается, его здесь знают, удивилась Трейси, но, может, он часто приезжает сюда по делам? Таких богатых и могущественных клиентов, как Камерон Крю, всегда помнят.

– Вы интересовались моими мыслями по поводу «Группы»? – спросил Камерон, наполняя бокал Трейси.

– Да.

Для встречи в ресторане Трейси выбрала простое черное платье-рубашку и туфли-лодочки. На другой женщине этот наряд смотрелся бы скучно и консервативно, но она выглядела в нем потрясающе элегантно: платье выгодно подчеркивало ее изящные руки и гладкую алебастровую кожу.

Каштановые волосы она оставила распущенными, а на шею надела маленький изумрудный крестик, под цвет своих глаз. Камерон в какой-то момент вдруг осознал, что его неудержимо тянет к ней, и даже вздрогнул. Прошло много времени с тех пор, как он испытывал нечто подобное по отношению к женщине, слишком много.

Нужно быть осторожнее.

– Сказать по правде, мне интересна эта «Группа», – усилием воли Крю заставил себя вернуться в реальность.